Я вешаю его обратно в шкаф.

– Всегда есть надежда.

Мой следующий вариант – белое платье без бретелек с черными кожаными ремешками,

пересекающимися на талии, и черной отделкой снизу, которое оканчивается на добрых шесть

дюймов выше колен.

– Нет, – произносим мы все одновременно. Это чертовски сексуально? Да. Уместно ли?

Абсолютно нет. Не огорчена ли я слегка, что однажды – может, раз семь – надевала его на

выход? Э-э, да.

Они быстро накладывают вето на мои четыре оставшихся платья, называя их безвкусным,

скучным, позорным и отвратительным, соответственно. Фиговый гардероб лишь подытожил

мою проблему с «все или ничего».

– Так что у меня есть туфли и ничего больше. – Я плюхаюсь на кровать рядом с ними.

– Нет худа без добра, – говорит Марсела, – может быть, это все, что тебе понадобится.

– Сначала пусть оплатит твой ужин, – перебивает Нэйт, – и изображай неприступность,

надевая одежду.

Я смеюсь:

– Спасибо, папочка.

– Ладно, – говорит Марсела, – я так и думала, что все может этим закончиться, так что

принесла тебе кое-что.

У нее был рюкзак, когда она пришла, но я решила, что он набит учебниками. Между тем

она ныряет в него и достает маленькое черное платье с изящным кружевным вырезом. В

прошлом году мы менялись одеждой, так что я знаю, что у нас один размер, поэтому по ее

настоянию иду в ванную, примеряю его и возвращаюсь для их оценки.

– Да, – объявляет Марсела.

– Примерь их с красными туфлями, – настаивает Нэйт.

Я надеваю их и так быстро кружусь перед ними, что хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

– Великолепно, – говорят они. – Идеально.

И глядя в зеркало в полный рост, которое мы прислонили к письменному столу, потому

как я не озаботились тем, чтобы повесить его, вынуждена с ними согласиться. Платье без

рукавов, аккурат до колена, поэтому открывает довольно много кожи, но не настолько, чтобы

не подойти для французского ресторана. Красные туфли оживляют его, а когда подходит

Марсела и скручивает мои волосы в свободный пучок, я выгляжу красиво и романтично.

– Мне нравится, – говорю я.

Нэйт бросает взгляд на свои часы и поднимается:

– Напиши нам, как все проходит. Нам нужно идти.

– Кайфолом. – Марсела убирает очередную прядь мне за ухо и удовлетворенно кивает. –

Сделай все, что сделала бы я, – командует она.

Я улыбаюсь:

43

N.A.G. – Переводы книг

– Обещаю.

– Никаких трусиков, – беззвучно произносит она, когда Нэйт тащит ее из комнаты.

– О, боже, – стонет Нэйт. – Надень трусики, Нора.

Я смеюсь и машу им, а затем изучаю свое отражение в зеркале. У Келлана занятия до

семи, что означает, мне нужно убить еще несколько часов до нашего свидания в восемь. У

платья нет молнии, его нужно снимать через голову, и так как я не хочу портить прическу,

решаю остаться в платье, пока жду. Скидываю каблуки и хватаю учебник по антропологии,

чтобы немного почитать.

Вырубаюсь, когда антропология оказывается не такой волнующей, как я думала, и

просыпаюсь, скукожившись на диване. Смотрю на время – десять минут восьмого. После

окончания занятий, Келлан пойдет домой, что займет у него около двадцати минут. Спешу в

ванную, чтобы стереть размазавшуюся тушь и нанести еще один слой. Провожу по губам

красной помадой, изо всех сил стараясь преподнести себя непринужденно и эффектно.

Подумываю налить себе бокал вина, пока жду, полагая, что если буду сидеть за стойкой в

платье и туфлях, то это будет выглядеть сексуально и утонченно, но у нас нет вина и в этом

платье сложно взгромоздиться на стул.

От моей вчерашней нерешительности не осталось и следа. Все что мне было нужно, так

это чтобы вся текущая ситуация «Келлан МакВи позвал меня на свидание» улеглась в голове, и

как только это произошло, я ощутила радостное волнение. Крошечные бабочки порхают в

моем животе, и я меряю шагами гостиную, стараясь успокоиться.

Я не так уж часто ходила на свидания в прошлом году. Много выбиралась поразвлечься,

но всегда с Марселой. Вечеринки, бары, тусовки – никогда от них не отказывалась. В попытке

скрасить годы одиночества в старшей школе я соглашалась на многое, на что не должна была.

Может, поэтому сегодняшний вечер кажется таким особенным – как я сказала недавно, сказать

«да» и в самом деле что-то значит.

Мое «да» Келлану МакВи – технически не первое, но первое, о котором он вспомнит –

что-то значит.

Смотрю на часы. Без десяти восемь. Он будет здесь с минуты на минуту. Опускаюсь

обратно на диван, включаю телевизор и смотрю новости. Мы нечасто видимся дома, так что я

не вполне уверена, о чем нам говорить. Может, будет уместно знать о текущих событиях.

Когда ровно в восемь новости закачиваются – Келлана все еще нет дома.

Ничего страшного. У него есть машина, а до ресторана ехать десять минут – кому какое

дело, если мы опоздаем на несколько минут?

Пятнадцать минут спустя я определенно начинаю волноваться. И я по-настоящему

голодна. Мой желудок урчит – это досаждает, и наконец я сдаюсь и съедаю крекер. Не хочу

перебить аппетит.

Без двадцати девять мой желудок скручивает уже от отчаяния и разочарования, а не от

голода. Он не пропустит свидание, ведь так? В смысле, я могла бы написать ему, но зачем?

Если бы он задержался – или вообще помнил об этом, – он бы прислал сообщение. Или

позвонил. Или хоть как-то попытался бы сообщить, что он не забыл обо мне. Снова.

Без десяти девять телефон пиликает, и я хватаюсь за него словно за спасательный круг, но

это всего лишь Нэйт спрашивает о последних новостях. Тяжко вздыхаю и не отвечаю. Я не в

настроении, чтобы отчитываться о втором романтическом разочаровании за неделю.

В пять минут десятого роюсь в холодильнике в поисках еды, но к выходным я всегда

остаюсь без продуктов. Все, что у нас есть – шкаф, забитый дурацкими макаронами с сыром

Келлана, несколько контейнеров с протеиновым порошком и полкоробки хлопьев, но нет

молока.

Съедаю пригоршню сухих хлопьев и стараюсь не разреветься, отчего могла бы

почувствовать себя лишь еще более жалкой. Представляю, как Келлан заходит, а я стою с

потеками туши на щеках, с пригоршней хлопьев, с прической, в одолженном платье и в

красивых красных туфлях, сдавливающих пальцы ног.

Этот образ сподвигает меня бросить оставшиеся хлопья в раковину и скинуть туфли.

Топаю в комнату и стягиваю платье через голову, словно каким-то образом оно принимало

участие в этом разочаровании. Волосы взъерошиваются, но я оставляю их как есть, однако

хватаю салфетку, стираю помаду и яростно швыряю в мусорку. Настолько резко, насколько ее

вообще можно швырнуть.

Моя нижняя губа дрожит, когда я натягиваю спортивные штаны и топ. Все мое тело

горит, с головы до кончиков пальцев, от огорчения и унижения. Возвращаюсь на кухню и

наливаю стакан воды, стараясь успокоиться и рассуждать логически. Что я должна сказать

Джулианна Киз

«Под вопросом»

Колледж Бернема # 1

Келлану, когда он придет? Притвориться, что я тоже забыла о свидании? Разыграть все так,

словно это было легкомысленное приглашение в духе «может пойдем, может нет»? Или

рассказать ему о своем праведном гневе, что он не удосужился даже написать соседке, что не

придет? Я знаю, родители оплачивают его телефон – все, что ему нужно было сделать –

воспользоваться им.

Стук в парадную дверь застает меня врасплох, и я закашливаюсь, поперхнувшись водой,

которую только что отпила. Распахиваю дверь, ожидая обнаружить Келлана с пристыженным

видом рассказывающего, что его ограбили, и он в процессе потерял телефон и ключи от дома,

но это не он.