фонари и дома, так что мы окутаны темнотой, только слабые проблески света пробиваются к

нам. Я останавливаюсь спиной к деревьям, и когда он шагает ко мне, чувствую холод коры

через пальто и джинсы. – Я просто сделаю это, – говорит он, поднимая руку и опираясь ею о

дерево возле моей головы. – И если ты не хочешь, скажи «нет».

Он так близко. Наклоняет голову, его рот оказывается всего в паре дюймов от моего, и

хотя прежде мы находились с ним в непосредственной близости, такое впервые, и в его взгляде

никогда не было какого-либо намерения. По крайней мере, это единственный раз, когда он

показал его. Он опускает голову еще на дюйм, затем еще, пока не останавливается в

миллиметрах от моих губ, предоставляя мне возможность оттолкнуть его, убежать, не

совершать чего-то глупого.

Но мои руки остаются сжатыми в кулаки в рукавах моего пальто, ступни примерзли к

мягкой траве, а голова поднята в его сторону. Ожидая того, чего – и я наконец готова это

признать – хочу.

Вижу, как его глаза медленно закрываются, а затем рот слегка касается моего. Я никогда

не позволяла себе задумываться о том, как целуется Кросби Лукас, но если бы думала, то

решила бы, что он будет жестким или агрессивным, распускать руки и бесстыдно тереться

бедрами. Но все совсем по-другому. Рука на дереве, и там и остается, в то время как другая

находит изгиб моей талии и опускается на него поверх пальто. Чувствую холод его носа, когда

он задевает мой, контрастное тепло его губ, и, хотя в настоящий момент шок и трепет

занимают ведущее место в моих чувствах, я начинаю испытывать и другие, весьма

неожиданные вещи.

Еле заметно вздыхаю, и Кросби, пользуясь возможностью, проскальзывает своим языком

мне в рот, осторожно находя мой. Мои пальцы разжимаются ровно настолько, чтобы сжать его

куртку, это действие становится разрешающим сигналом, и он шагает еще ближе ко мне, так

что теперь я зажата между ним и деревом. Рука на моем боку скользит вверх, чтобы зарыться в

мой глупый парик, и когда он пытается оттянуть мою голову назад, тот снимается.

– Что за… – бормочет он и хмурится, глядя на космы в руке.

По правде, сейчас не время смеяться, но именно это я и делаю, лбом утыкаясь в плечо и

сотрясаясь всем телом от силы смеха. Я надеялась на что-то новенькое сегодня, но в этом

списке ни в коем разе не было Кросби Лукаса.

– Я забыл, – объясняет он. – Извини.

Я смеюсь сильнее.

– Нора.

Чувствую его пальцы под своим подбородком, когда он поднимает мое лицо обратно к

своему, и даже в темноте вижу напряжение в его глазах, серьезность, и перестаю смеяться,

тогда он снова меня целует, но в этот раз немного интенсивней, немного уверенней. Он не

ждет, что я приму его предложение остановиться, да и не должен. Встаю на цыпочки и целую

его в ответ, встречаясь зубами, языками, губами, ощущая его хриплое дыхание, слыша

голодные звуки, которые он издает, когда наматывает на пальцы мои настоящие волосы, и...

– Дерьмо, – отшатываясь, шепчет он. – Черт.

А затем и я это слышу. Резкий смешанный смех, мужской и женский, доносится от

соседнего дома. Они направляются к Ферме Братств, и я ни за что не смогу выйти из-за

деревьев с Кросби Лукасом, не вызвав сплетен. Думая также, Кросби подталкивает меня

обратно к деревьям, и мы просто стоим там, замёрзшие и разгоряченные, ждем, когда пройдет

компания. Минуту спустя они ковыляют мимо, даже не глянув в нашу сторону.

73

N.A.G. – Переводы книг

Долгую минуту мы пристально смотрим друг на друга. Не знаю наверняка, как это

вышло, но та часть меня, что подавлена новой маской ответственности, снова ожила и еще не

готова это завершить, чем бы оно ни было.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – говорит он чуть охрипшим голосом.

Я сглатываю. Он кажется искренним и немного нетерпеливым, и я понимаю – отдельные

части меня вопят о необходимости поступить ответственно и отправить Кросби Лукаса обратно

в дом братства трахаться с Мисс Мэриленд. Но вместо этого я делаю то, что он просит, и говорю

ему правду:

– Проводи меня домой.

Он кивает.

– Конечно.

– И пообещай, что мое имя ни при каких обстоятельствах не появится ни в одном списке.

Он вздрагивает так мимолетно, что если бы я моргнула, то пропустила бы это.

– Обещаю, Нора.

Мы идем, и причина нашего быстрого шага лишь отчасти в холоде. Мы не касаемся друг

друга, не говорим, а когда подходим к моему дому, я оглядываюсь по сторонам, чтобы

убедиться, что мы одни. Кросби тоже осматривается.

– Хочешь, я обойду? – предлагает он. – Войду через окно?

– О. А ты мог бы…

Он рычит и вырывает ключи из моей ладони, затаскивая меня по ступеням к двери:

– Я не ползаю через чертово окно. Это была шутка.

– Я подумала, может Супермен…

– Он прыгает по зданиям. Не вламывается в квартиры.

– Ну я правда не многое знаю о Супермене, Кросби.

Он распахивает дверь и сначала подталкивает меня.

– Я не хочу сейчас говорить об этом. – И затем осторожные поцелуи, что были у дерева,

исчезают, сменяясь жаркими, влажными и грязными. Вскоре мое пальто оказывается на полу,

и я скидываю ковбойские сапоги из секонд-хенда, не беспокоясь о том, где они приземлятся.

Кросби подхватывает меня, словно я ничего не вешу, и я обвиваю ногами его талию, твердые

мускулы прижимаются к чувствительной внутренней стороне моих коленей.

Он несет меня в мою спальню, включает свет и закрывает дверь. Когда он ловит мой

взгляд, застывший на дверной ручке, должно быть, понимает, что меня волнует отсутствие

замка, потому что говорит:

– Он не придет сегодня домой. Я уйду до его прихода.

Я киваю и сглатываю, когда Кросби снимает свои кроссовки и бросает поверх них куртку.

Теперь он ждет в этом нелепом костюме, хорошо заметная выпуклость явно дает понять, в

каком он состоянии.

– Мне правда хотелось бы не быть одетым в этот костюм, – говорит он и тянется за спину,

нащупывая замок.

– Давай помогу, – говорю я, шагая ближе. Он поворачивается лицом к двери, и я

расстегиваю молнию, наблюдая, как ткань расходится, обнажая очень широкую, очень

мускулистую спину, усыпанную веснушками. Импульсивно наклоняюсь и прижимаюсь губами

к теплой коже, вызывая у него мурашки. Его мышцы перекатываются, когда он стягивает

рукава, плащ цепляется и немного рвется, но ему, кажется, все равно. Он разворачивается,

обнаженный до талии, блестящая ткань собралась у него на животе.

Во рту пересыхает. Кросби почти неожиданно идеален. Слишком широкий, слишком

большой, слишком горячий. Он выглядит так, словно может поднять трактор голыми руками –

руками, которые теперь тянутся ко мне и медленно, с особой тщательностью, расстегивают

мириады пуговок на двухдолларовой рубашке.

– Ты можешь просто разорвать ее, – шепчу я, борясь с желанием сделать это самой. Я

хочу этого. Так слишком долго, а я хочу этого немедленно. – Я никогда не надену ее снова.

– Нора, – серьезно говорит он. – Мне будет нужно, чтобы ты надевала этот наряд во

многих, многих случаях.

Я проваливаю попытку сдержать недостойный леди смешок, и Кросби тоже смеется, не

прерывая своего занятия. Наконец он стягивает дешевую ткань с моих плеч и роняет ее на пол,

так что я остаюсь в белом кружевном лифчике и в джинсах.

Он вздыхает и делает шаг назад, бесцеремонно глазея на мою грудь.

– Могу я сказать тебе кое-что? – спрашивает он, не отрывая взгляда.

– Э, да?

Джулианна Киз

«Под вопросом»

Колледж Бернема # 1

– Я долго хотел прикоснуться к ним.

Я удивленно смеюсь:

– Что? – Полагаю, я не должна быть так уж шокирована: он парень, а это сиськи. Это как