был звук мужественно сдерживаемой боли.

Я пристально на него смотрю:

– Ты же знаешь, что можешь обо всем мне рассказать, верно? Обещаю, что не буду

воспроизводить его перед Келланом.

– Ты – монстр.

Я приподнимаю хрустяшку, пока нитка вытянувшегося сыра, соединяющая ее с тарелкой,

не обрывается посередине. Я на свидании с Кросби Лукасом. Встречаясь с ним сегодня

вечером, я ожидала бешеного, неистового секса на заднем сиденье его машины, но получаю

кино, ужин и все такое. Знаю, я клялась, что этот год проведу совершенно по-другому, но это не

совсем то «другое», которое я представляла.

– Ты отказался от мыслей о вечере живого микрофона? – задаю я вопрос, уходя от темы

его боязни ужастиков.

Он попивает апельсиновую газировку.

– А он разве уже не прошел?

– Будет через две недели.

– Хм.

– Тебе следует это сделать. Мне понравился тот фокус, что ты мне показал.

Он улыбается:

– Это была иллюзия.

– А ты знаешь еще какие-нибудь иллюзии?

– Конечно.

– Покажи хоть одну.

На секунду он в упор смотрит на меня.

– У тебя есть мелочь?

– Что, все эти иллюзии будут стоить мне денег?

– Так ты будешь уверена, что нет никакого обмана, Нора. Две монеты в пенни или в

десять центов, подойдут любые, что у тебя есть.

Я роюсь в сумочке и достаю два монеты по 10 центов, после чего кладу на его протянутую

ладонь. Он отодвигает тарелку с начос в сторону, чтобы освободить центр стола, затем

вытягивает перед собой обе руки ладонями вверх, на каждой лежит по монетке.

– Две монеты, по одной в каждой руке, – говорит он. – Видишь?

– Вижу.

Он переворачивает ладони и хоть мне и не видно их, но я слышу бряцанье монет о стол.

– Выбери руку, – просит он.

Я колеблюсь, затем касаюсь правой.

– Хороший выбор. Знаешь почему?

– Ты мне скажи.

– Потому что там деньги. – Медленно и драматично он поднимает правую руку и под ней

оказываются обе монетки. Я ахаю, когда он поднимает левую и под ней ничего нет.

– Как ты это сделал?

– Магия.

– Кросби, серьезно. Скажи.

– Никогда.

– Тогда сделай еще раз.

Он передвигает монетки через стол в мою сторону и берется за еще один начос.

– Не будь жадиной. Есть другие вещи, которые вместо этого я хочу с тобой сделать.

89

N.A.G. – Переводы книг

Мне очень хочется сказать, что никаких других вещей не произойдет, если он не

расскажет, как он сделал этот трюк, но на один день с меня достаточно лжи. Мне правда

хочется узнать в чем состоит секрет, но больше этого, мне хочется Кросби.

По-прежнему.

– Ну хоть дай подсказку.

Он смеется и зачерпывает гуакамоле кусочком начос.

– Забудь об этом.

– А может… – слова замирают у меня в горле, когда я вижу, как в двери входит группа

парней в куртках хоккейной команды Бернем, в сопровождении своей обычной толпы фанаток.

Кросби сидит спиной к дверям, но оборачивается, чтобы проследить за моим шокированным

взглядом. Медленно, с прищуренными глазами он вновь разворачивается ко мне лицом.

– Проблемы?

Я сглатываю и с облегчением наблюдаю как официантка провожает шумную толпу в

противоположный конец ресторана. Лично я ни с кем из них не знакома, но их имена есть в

более чем пяти туалетных кабинках и знаю, что по крайней мере двое из тех девчонок держат

наготове черные маркеры. Если меня застанут за поеданием начос с Кросби Лукасом, пойдут

слухи. И даже если они не озаботятся узнать мое имя, я буду очередным прочерком рядом с

двузначным номером в списке другого парня, что вполне возможно еще хуже.

– Нет, – говорю я, в то время как мой план перестать лгать умирает быстрой смертью.

Аппетит пропал, так что я отталкиваю начос в его сторону и приканчиваю свой напиток. – Ты

готов идти?

Он выгибает бровь.

– Ты их знаешь?

– Нет.

– Тогда в чем проблема?

Проблема явно присутствует, так что я выдыхаю и изучаю свои ногти.

– Не хочу быть «Кросбабой», – я поднимаю взгляд сквозь ресницы и замечаю, как у него

напрягается челюсть, пока он смотрит на меня.

– Ты же знаешь, что в их списке относительно меня нет обновлений, ведь так? Там даже

нет твоего имени.

– Я не хочу, чтобы это произошло.

– Тогда…

Я многозначительно стреляю глазами через комнату, и он наконец-то понимает намек.

– Ты параноик, – говорит он. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Натянул тебе на голову

мешок и вывел отсюда через кухню?

– Заткнись.

– Слушай… обещаю, что ты не засветишься в том списке, хорошо? Как ты сказала той

ночью, в нем даже нет никаких новых имен. Люди больше не обращают внимания на то, что я

делаю. Я скучный. Как и ты.

У меня горит лицо, и я чувствую себя глупо и неловко. Знаю, что нечестно обвинять

Кросби в том, что он не изменяет себе, особенно когда единственное что он сделал сегодня –

забрал меня с работы. Я просто не могу переварить мысль о сидящем напротив декане Рипли,

ведущем со мной еще один суровый разговор о сексе.

– Кто это был? – спрашивает он.

Я выныриваю из своей задумчивости.

– Кто был кем?

– Кто это с тобой сделал? Кто заставил так волноваться?

– О чем ты говоришь?

– Когда мы переспали, это был не первый твой раз. Так кто это был? Неудачный опыт в

прошлом году? Скажи мне, и я с этим разберусь.

Я выпучиваю глаза.

– Тебе не с чем разбираться! – огрызаюсь я и уж точно не собираюсь говорить ему о моем

злосчастном перепихе с Келланом. – Не было… Я не… – я вздыхаю. – Слушай, знаю, что ты

считаешь меня скучной.

– Я не имел в виду…

– Нет, ты прав. Я пытаюсь ей быть. Я хочу быть скучной. Знаешь, какое у меня было

прозвище в старшей школе? Нора-Бора. Знаешь, что я сделала? Окончила школу. После чего

весь прошлый год много тусила, стараясь исправить свой образ незаметной неудачницы в

Джулианна Киз

«Под вопросом»

Колледж Бернема # 1

старшей школе, из-за чего меня чуть не выгнали. Я потеряла половину своей стипендии и

теперь вынуждена ходить на эти встречи с деканом и…

– И появление в моем списке плохо на тебе скажется.

– От этого будет казаться, что я не воспринимаю всерьез все их угрозы о моем

отчислении. А это не так. – Это половина всей правды, но единственная часть, которой я желаю

поделиться.

– Я понял.

– Дело не в тебе, Кросби.

– Я это знаю, Нора.

Мы смотрим друг на друга, охваченные болью и растерянностью.

– Вам долить? – возникшее напряжение прорезает визгливый голос официантки, и мы

оба подскакиваем на месте.

– Нет, – говорит Кросби, не сводя с меня глаз. – Мне хватит. А тебе?

– Нет, – говорю ей. – Принесите счет.

– Конечно. Хотите, чтобы я завернула вам остатки? – она жестом указывает на

наполовину нетронутую тарелку с начос. Пару секунд назад это было блюдо с божественной

сырной вкусняшкой, а сейчас просто раскисшая масса. Я качаю головой.

В ожидании счета, мы сидим в удручающей тишине. Спустя пару напряженных минут

Кросби тянется через стол, чтобы забрать забытые мной монеты.

– Смотри, – говорит он, кладя себе по монетке в каждую руку. Я более внимательно слежу

за тем, как он переворачивает ладони вниз, монеты звенят, соприкасаясь со столом. –

Заметила? – спрашивает он.

– Не думаю, – хмурюсь я.

– Вот так.

Он вновь повторяет помедленнее. На этот раз я замечаю, как он перекидывает одну

монету в левую руку, так что в ней оказываются обе, в то время как в другой ничего. Все

происходит так быстро, что если бы я моргнула, то пропустила бы этот момент. Или даже если

бы смотрела очень и очень внимательно.

– Вот и вся хитрость, – говорит Кросби, вновь двигая ко мне обе монетки. – Ты видишь то,