— Я думала, ты завязала, но ты никогда не прекращала, верно? Как долго это продолжается?

— Три, может, четыре года. — Лора изучает меня. Я не могу сказать, о чем она думает, пока ее внимание не возвращается к дневнику. — Что ты делаешь? — требовательно спрашиваю я.

— Просматриваю дневник. — Она переворачивает просмотренные страницы. — Все знают, что Тесса совершила самоубийство. Здесь могут быть ответы.

— Ты не можешь этого сделать!

— Ты имеешь в виду, что ты сама еще не видела?

— Да. Нет! — Звучит глупо. — Я лишь одним глазком посмотрела, но это неправильно. Частная жизнь важна. Хоть Тесса и мертва, нельзя забывать, что ее дневник не предназначался для чьих-то глаз. Это неправильно.

— Отлично. — Лора захлопывает дневник и протягивает его мне. — Но кто-то хочет, чтобы ты прочла его. Почему еще его могли оставить?

— Откуда мне знать?

— Ты знаешь. Я знаю, ты знаешь, Вик. Ты никогда не простишь себя, если не сделаешь что-нибудь.

— Чушь, мне плевать на Тессу Вэй.

Но я знаю, что лгу.

ГЛАВА 9

Я не думаю, что моя жизнь должна соответствовать ожиданиям родителей. Я просто живу и очень плохо с этим справляюсь. — 14 страница из дневника Тессы Вэй

Конечно, Лора права. Я никогда не смогу себя простить, но это не значит, что все так ужасно. Вы не просите кого-то искать вас, если планируете покончить с собой, и если это крик о помощи или что-то еще, то не тому, с кем вы не разговаривали годами.

Но, конечно, ни одно из этих возражений я не выскажу, пока Лора здесь. После того как она уходит, я сижу в комнате долгое время, и перед глазами витает калейдоскоп странных разноцветных спиралей.

Через несколько минут я возвращаюсь обратно к началу и читаю. Я только перелистываю на вторую страницу, где она начинает говорить, о том, как ей нравится один парень. Он забавный, сексуальный, и... пролистываю еще несколько страниц... и у него нет имени.

Что за черт? Первые страницы вырваны, и теперь имена пропали.

— Вик? — доносится из холла голос Брен. — Ты будешь обедать?

Если честно — нет, но Брен подумает, что я объявила голодовку, и это не то, что мне нужно.

— Сейчас спущусь! — отвечаю ей.

Я прячу дневник, перевожу компьютер в режим сна и пытаюсь откопать в спортивной сумке чистые шорты и футболку. Нахожу их, но они мятые. Брен это не понравится, и я пытаюсь разгладить ткань.

Мы живем здесь уже пять месяцев. Лили полностью распаковалась еще несколько недель назад, но я все еще живу в своей сумке от Адидас. У меня нет причин раскладывать свои вещи. Это удлинит процесс сборов, когда нам придется уйти.

Я только направляюсь на лестничную площадку и уже слышу визг Лили, такой громкий, что у меня сводит зубы. Бумажные пакеты различных форм стимулируют выброс очередной порции ее визга.

Брен снова ходила в магазин. Я поворачиваю в гостиную, когда Лили натягивает розовое платье поверх школьной формы. У платья приталенный лиф и пышная юбка. Кружева на рукавах. Оно слишком девчачье, и, чтобы заставить меня надеть такое, понадобится доза снотворного для носорога. Но Лили очень довольна и улыбается во весь рот.

Брен сидит на коленях между пакетами и смотрит, как кружится моя сестра. Ее рука продолжает перебирать жемчужины, но в глазах сияют мультяшные сердечки. Всем ее вниманием владеет Лили, и я ее понимаю. Лили очаровательна. Очень легко влюбиться в нее. Она миниатюрная, со светлыми волосами и небесно-голубыми глазами, и у нее самые приятные манеры поведения.

Меня чуть удар не хватает. Сестра выглядит так, как будто лесные создания из мультиков помогали ей надеть платье и уложить волосы. Я никогда не понимала, как мы разделяем один и тот же генофонд.

Похоже, Брен тоже этого не знает, потому что как только переводит взгляд на меня, уголки ее губ опускаются. Ее бледные глаза осматривают мою футболку, пытаясь разгладить складки. Я начинаю растягивать ткань на себе и останавливаюсь.

Я говорю себе, что мне наплевать, что она думает, я так хорошо вру, что сама верю в это.

— Тебе лучше, Вик? Я могу принести обед к тебе в комнату.

— Нет, я в порядке. Не стоит беспокоиться.

— Вик! — Лили крутится направо и налево, так что я могу рассмотреть ее платье со всех сторон. — Разве оно не прекрасно? Я собираюсь надеть его в домике на озере этим летом.

— Вау, Лил. Это будет круто.

Мне кажется, платье выглядит немного вычурно, чтобы надеть его к Каллавеям в домик на озере, но я никогда не жила с людьми, у которых два дома, что я могу знать?

— Я принесла тебе кое-что. — Брен придвигает большой темно-синий пакет Аберкромби ко мне. — Увидела их и подумала о тебе.

Я заглядываю внутрь. Она увидела утино-желтый цвет и подумала обо мне?

Здесь две пары джинсов, несколько топов, какая-то длинная кожаная штука, ремень или что-то еще, на чем можно повеситься. Вещи выглядят очень опрятно, и это наводит меня на мысли о Гриффе. Хотя я не думаю, что он носит утино-желтый цвет, но не могу быть уверена и в этом.

Я складываю одежду обратно в пакет. Не понимаю, почему Брен это делает. Не думаю, что кто-то мог заставить её заботиться о нас. В смысле, в предыдущих семьях было не так.

Лили говорит, Брен покупает нам вещи, так как всегда хотела своих детей и думает, что мы должны быть счастливы от этого, ведь Лили всегда хотела, чтобы у нее была мама. Ей было семь, когда мама умерла, и неважно, сколько прошло времени, внутри нее навсегда осталась пустота.

Хоть я и не принимаю Брен и немного страшусь быть как она, я думаю о своей сестре и натягиваю улыбку.

— Вау, это очень приятно. Не стоило.

— Я очень надеюсь, что тебе нравится. Там были еще симпатичные платья. Ты бы выглядела так очаровательно в...

— Викет?

Я смотрю наверх. Тод стоит в дверном проеме, двумя руками опираясь на перила.

— Да?

— Кое-кто хочет поговорить с тобой.

Брен и Лили смотрят на меня, а затем на Тода.

— Кто-то из школы? — спрашивает Брен.

Тод трясет головой.

— Нет, это детектив Карсон из полиции.

Карсон стоит в конце коридора, около входной двери. На улице нет яркого солнца, но он все равно в солнцезащитных очках. Авиаторы настолько темные, как будто часть его лица высосали и остались зияющие черные отверстия. Я уже на полпути к нему, когда Карсон меняет позу на более расслабленную.

Но когда мы с Тодом подходим к нему, вена на его шее бешено пульсирует.

— Здравствуй, Викет. Помнишь меня? — Карсон протягивает свою правую руку.

Я игнорирую ее.

— Вас трудно забыть.

Он убирает протянутую руку и пожимает плечами.

— Справедливое замечание.

Несправедливое, хочу я сказать. Вообще несправедливое. Меня трясет, когда я вижу его. Я прихожу в ярость. Ирония в том, что мы одинаковы. Мы оба заинтересованы в моем отце. Карсон хочет знать, где он, чтобы арестовать его. Я хочу знать, где он, чтобы убежать с Лили в другое место. Шансы равны, и ни один из нас не получит того, чего хочет.

Я отталкиваюсь от Тода.

— Вы нашли моего отца? Поэтому вы здесь?

Карсон колеблется, его взгляд скачет между мной и Тодом как мячик от пинг-понга.

— Нет. Я пришел не поэтому. Я здесь из-за Тессы Вэй.

В ушах словно закипает жидкость. Кровь бурлит, словно жужжащие пчелы пытаются защитить улей.

— Что с ней?

— Я слышал, вы, девочки, дружили.

Я борюсь с угрюмым видом. Чертова медсестра Смит.

— Ты замечала изменения в поведении Тессы перед тем, как она умерла? Тесса говорила тебе что-нибудь? — спрашивает Карсон.

Конечно, нет. Тесса не фанат длительных прощаний, или пять лет назад это была не она. Я помню, как встретила ее в холле на следующий день, и она просто прошла мимо, как будто меня не существует. Иногда я хотела поймать ее взгляд в столовой, но спустя какое-то время прекратила попытки.