— Каждый чертов день, — отвечаю я, и честность удивляет меня саму. Одно дело быть ужасной. Другое дело признаться в этом кому-то еще.

Особенно когда этот другой — Грифф.

Он пробегает пальцами по моей руке, пока не доходит до кисти.

— Тогда почему не уйдешь?

— Как я могу? У каждого есть определенные навыки в жизни. — Я поворачиваюсь к дому, делаю глубокий вдох, так что придвигаюсь к нему ближе. — Хорошо это или плохо, но у меня такие.

— О чем ты говоришь? — Грифф кладет руку на мой локоть, останавливая меня. — Если хочешь уйти, то просто иди.

Я смотрю на него, жду, пока он поймет. Мы почти пишем эту историю вместе. Он громко заявил об этом прошлой ночью.

Грифф сощурил глаза.

— Ты правда боишься. Ты правда думаешь, что он достанет Лили или Каллавеев.

— Нет, я знаю, что он причинит им боль. Ты не знаешь, каков мой отец и Джо, что такое вырасти рядом с ними. Я должна быть подготовлена. Хакерство позволяет мне сделать это.

Кто-то другой начал бы отрицать. Так не может быть. Ты не должна убегать. У тебя есть Брен и Тод. Но Грифф... просто кивает. Я отдаю ему свой шлем, и наши пальцы соприкасаются, мое сердце бьется сильнее.

Он удерживает мою руку за запястье.

— Что бы ты сделала, если бы могла что-то сделать?

— Не знаю. — Я отказываюсь думать об этом. Это вопрос, на который другие девушки желали бы ответить. — Что бы сделал ты?

Грифф сомневается, затем его губы снова опускаются на мои. Двумя руками он держит мою шею, мой подбородок, мое лицо. Он целует меня, будто я прекрасна.

И я цепляюсь за него, будто тону.

Я придвигаюсь ближе, обнимая его, и он отвечает, изгибая меня по себе. И все, что я могу делать, это держаться.

Грифф отстраняется, тяжело дыша. Мы оба тяжело дышим. Я не могу на него смотреть. Я замираю, чувствуя его пульс под кожей.

— Я бы сделал это, — говорит он.

Наши глаза встречаются, и мы оба смотрим в сторону.

— Мне бы хотелось увидеть тебя снова, — рука Гриффа пробегает по моей спине. — После этого. Во время этого.

Наши взгляды встречаются снова, и, хотелось бы знать это лучше, что-то внутри меня отпускает.

— Мне тоже. — Я киваю подбородком на дверь Джо. — Покончим с этим?

Грифф сомневается. Что-то снова не так. Его глаза темнеют.

— Грифф?

— Да. — Он пожимает плечами и следует за мной на крыльцо. Я заставляю себя открыть дверь и зайти. Я знаю Джо так много лет. Я взламывала так долго. Вы думаете, это будет легко?

Мы входим в темный коридор.

— Ну, кажется, вы отлично проводите время, голубки. — Голос идет из глубины гостиной. Голос Джо не звучит зло, но у меня мурашки по коже. Свет приглушен — должно быть, проводка перегружена из-за компьютеров — и я не могу видеть все. Мои глаза приспосабливаются к темноте, и мурашки переходят в дрожь.

Потому что Джо не один.

— Ну здравствуй, Вик. — Зубы моего отца открываются белой полоской в темноте. — Скучала?

ГЛАВА 35

Неважно, пятнадцать минут или пятнадцать дней,

нет ничего лучше, чем видеть его снова. — 61 страница из дневника Тессы Вэй

Он вернулся. Прошло десять месяцев, одиннадцать дней и четырнадцать часов. За это время были копы и журналисты, и даже спецвыпуск новостей. Была чертова охота. Но он вернулся. Он просочился сквозь это.

Я хочу засмеяться, но не позволяю себе этого. Смех может перейти в вой. Это то, что копы никогда не поймут, а я не смогу объяснить. Вы не можете поймать моего отца, и вы никогда не будете в безопасности.

Настолько долго, сколько вы будете ему нужны.

— Вау. Это было долго. — Я пытаюсь осмотреть его всего, пока мы не встречаемся взглядами. — Как ты добрался сюда?

— Магия. — Глаза отца смотрят мне за плечо. — Когда ты успела подружиться с этим маленьким гением?

Я осматриваюсь и вдруг вспоминаю про Гриффа. Он ближе, чем я думала. Я прочищаю горло, поворачиваясь обратно. Это вопрос с подвохом. Предполагается, что мы не друзья. Мой отец не позволит нам иметь ничего, что не захочет сам.

— Мы не дружим. — Я заставляю себя пройти в гостиную только одной силой воли. — Так мы начнем или как?

Но мой отец смотрит не на меня. Он изучает Гриффа, и волосы на моей шее и руках встают дыбом. Это нехорошо. Мне не нравится такое выражение его лица. Он смотрит на Гриффа как на угрозу.

Я знаю этот взгляд. Слишком хорошо.

Мой отец сейчас не в темноте, он в своем гнилом месте под названием «сердце», где он не может видеть ничего, кроме расцветающей ярости. И я не хочу, чтобы Грифф оказался рядом, когда это случится.

Я делаю еще один шаг в темноту.

— У меня нет времени ходить вокруг да около. Я должна вернуться к приёмным родителям до того, как у них возникнут подозрения.

Это агрессивный толчок, и мне следует остановиться. Я заставляю себя встретить его взгляд, поворачиваясь так, будто все нормально. Я встала к нему ближе, и стала больше, как ему нравится, и вот результат — плечи расслабляются, и напряжение спадает волнами с его рук. Иногда с ним очень легко.

До тех пор, пока он не смотрит на Гриффа снова.

— Не просри это, — говорит отец.

Грифф шмыгает носом. Не хорошо. Когда отец такой, ты не должен привлекать его внимание, но Грифф продолжает это делать. Он не знает правил — ты должен избегать взгляда моего отца. Он должен сделать себя ненавязчивым.

Не копируй меня.

— Никто ничего не просрет. — Я выступаю вперед. — Если ты еще не заметил, мы не нуждаемся в няньке. Мы хорошо справляемся и без тебя.

Это сработало. Взгляд отца переходит на меня, и незамедлительно мне хочется посмотреть в другую сторону. Мои мозги просят меня об этом. Когда он такой, ты никогда не должен задавать вопросов, не встречаться с ним взглядом.

— Правда? — Вопрос такой мягкий, что я думаю, что мой план не сработал.

Но затем все запускается.

Он делает пару шагов, и его руки защелкиваются на моих предплечьях, а его вес толкает нас назад. Мы врезаемся в стену позади нас. Отец бьет меня достаточно сильно, чтобы выбить воздух из легких, и хоть я знаю, что должна быть сильной дочкой, я вслипываю.

Он придвигается ближе и выворачивает мою правую руку, назад, назад, назад, пока у меня перед глазами не начинают плыть круги от боли.

— Отвечай, — говорит он.

Слабея, я понимаю, что близка к отключке, и Джо начинает ругаться. Он отвлекает отца от меня, отвлекаясь на что-то, что я не могу видеть.

— Что за черт? — Его внимание возвращается ко мне. — Нашла себе героя, Вик? Думала, этот мальчик спасет тебя?

Я не отвечаю, и он впивается пальцами в мой подбородок, поворачивая голову так, что я вижу Гриффа.

Грифф, который стоит в миллиметрах от Глока Джо.

Отец поворачивает мою голову к нему.

— Ты всегда была моей любимицей, ты знаешь?

Он шепчет слова, будто это секрет, но они достаточно громкие, чтобы их слышали все. В комнате слишком тихо.

Я думаю о Гриффе — он смотрит на нас, видит, что я скрываю от всего мира — и знаю, что это именно то, чего хотел отец.

Он показывает мне, показывает всем, как я принадлежу ему.

Будто я нуждаюсь в напоминаниях.

— Я люблю тебя, Вик.

Любовь? Как он может говорить о любви? Он просто использует это как... причину для уничтожения. Он не понимает этого.

Затем я думаю о том, как сильно люблю Лили, что я сделала для нее, и хочу рыдать. Я дочь своего отца.

— Я люблю тебя, потому что мы похожи.

Похожи. Отец видит мои вздрагивания. Я слишком долго была без него. Я должна бы скрыть это, но его рука напоминает мне. Он выносит это все на поверхность.

Я не прикладываю свою руку ко рту. Не потому, что не больно.

Потому что больно.

И не потому, что я не могу чувствовать кровь.

Потому что я могу.