Но тут в дело вмешался новый персонаж. За деревьями раздался крик:

- Тальяна! Сестра! Что случилось? – и на поляну выбежал ещё один юноша – рыжеволосый и светлокожий, удивительно похожий и вместе с тем непохожий на Артола. Я понял, что это и был Лотар. Узрев творящееся безобразие, он вскрикнул:

- Ах ты, мерзкая тварь! Да как ты смеешь! – и метнул в «Горгола» молнию. Но тот успел увернуться и растаять в воздухе. Тальяна же не шевелилась, вероятно, потеряв сознание – неподвижная, бледная, истерзанная насильником.

- Сестра! – отчаянно вскрикнул Лотар. – Я убью этого мерзавца и отомщу за твоё бесчестье! Но прежде… прежде мне нужно оказать тебе помощь…

Он поднял не пришедшую в себя Тальяну на руки, и тут вновь появился Аллир, уже принявший свой прежний облик и искусно изображавший, что он тут не при делах.

- Так-то ты следишь за безопасностью сестры! – набросился на братца Лотар. – Я возвращаюсь, и вижу такое… Мою сестру насилует какое-то змееногое чудовище.

- Как? – ужаснулся Аллир. – Сестра… прости меня, не углядел!

И мерзавец притворно зарыдал в три ручья. Видя столь «искреннее» раскаяние братца, Лотар смягчился.

- Отнесём сестру в её покои.

- Да, да, – закивал Аллир, – её нужно погрузить в долгий целительный сон, чтобы она забыла… такой ужас, такой ужас…

- Думаю, ты прав, – согласился Лотар. – А пока она спит – займёмся поисками этой мерзкой твари и примерно накажем её. Нашу сестру никому неповадно обижать.

Аллир с готовностью закивал, и изображение потухло.

Сказать, что мы, все трое, были потрясены, увидев это – значит, не сказать ничего.

====== Глава 49. Не суйся в воду возле химзаводу! ======

Сказать, что мы, все трое, были потрясены, увидев то, что показал нам кристалл – значит – не сказать ничего. Только спустя какое-то время Зикр смог выдавить:

- А ведь ты был прав, Сайм. Тальяна действительно мстила братьям. Уж не знаю, что произошло, когда она очнулась и узнала, что её невиновный возлюбленный заточён в безвременье, но с этого времени в её сердце поселилась тьма.

- Почему она не попыталась поговорить с Лотаром? – потрясённо произнёс Артол. – Он бы поверил ей. Он смог бы исправить свою ошибку… Лотар наказал бы Аллира. Он действительно любил сестру, и ему в голову не могло прийти, что Аллир может проделать с ней такое… Поэтому Лотар так легко поверил в виновность Горгола. Но если бы Тальяна рассказала ему всё… Всё пошло бы по-другому.

- Почему не рассказала? – тихо сказал я. – Думаю, что сначала ей было просто стыдно. Жертвы насилия часто стыдятся рассказать о том, что с ними произошло. Порой им кажется, что они сами виноваты в случившемся… Они сами себе кажутся грязными… И рассказать… Лишний раз разбередить весь этот ужас… Такое сможет не каждая жертва.

Артол ничего не сказал мне, просто притянул к себе и уткнулся носом в затылок. Тепло. Я и не заметил, как меня начало трясти, пока я говорил, но сейчас дрожь успокаивалась. А Зикр вздохнул:

- Возможно и другое. Аллир что-то говорил про долгий целительный сон. Может быть, на какое-то время Тальяна забыла обо всём, что с ней произошло, а когда вспомнила – не подала виду, обратилась к тьме и начала мстить.

- Аллир! – мрачно процедил Артол. – Вот кого стоит наказать! Всё началось с его извращённой страсти к сестре!

- Да успокойся ты, Колючка! – досадливо отозвался Зикр. – Донаказывались уже! К тому же сейчас Аллир – просто не имеющая собственной воли игрушка в руках Тальяны. И неизвестно, станет ли он прежним. Неизвестно, удастся ли исправить то, что натворила Тальяна, даже с твоей Божественной силой и силой Предназначенного. К тому же ты до сих пор разделён.

- Лотар разделён, – педантично поправил Артол.

- Ну, да, пусть Лотар, – досадливо отозвался Зикр. – И мы не знаем, что с Толаром происходило в безвременье! Возможно, он тоже обратился к тьме – ведь Горгол тёмное создание, да к тому же несправедливо обиженное! Что, если они оба – Толар и Горгол – одержимы одной лишь страстью – мстить? Что тогда будет с Ниреей?

- Нет, – возразил Артол, – Лотар не смог бы так переродиться!

- Лотар – нет! Но там, в безвременье, не Лотар, а Толар! И ты не можешь сказать, как он изменился, ведь Лотар был разделён слишком долго!

Мне стало скучно от этого спора, и я мысленно сосредоточился и послал зов. И в ту же самую секунду мир вокруг меня замер. Артол и Зикр замолкли на полуслове, замерли, не закончив движения, воздух вокруг стал осязаемым, густым и вязким, а прямо передо мной возник круг серебристого света, в котором возникла изящная женская фигура.

- Здравствуй, малыш! – улыбнулась мне Госпожа Теней. – Вижу, что настало время для третьего желания.

Я поклонился Госпоже Теней, и серебристый круг слегка померк, а её саму окружили серые тонкие тени. Они вились вокруг своей Госпожи, пели что-то тихо-тихо, шептали, танцевали в воздухе.

- Я хочу попасть в безвременье, – сказал я, – но туда нет входа. Помогите мне, Госпожа.

Госпожа Теней кивнула, и в глазах её промелькнула печаль:

- Конечно, малыш. Конечно.

Женщина вытянула руку вперёд, и на ней из воздуха стал медленно возникать небольшой, словно сотканный из кристаллов голубого льда, кинжал. Минуту спустя Госпожа Теней сказала:

- Возьми его. Это и есть ключ в безвременье. Начерти им вход – и вход возникнет. Но не расставайся с ним. Он тебе ещё пригодится. Вы пойдёте в безвременье вдвоём…

- Почему вдвоём? – удивился я. – А Зикр?

– Паромщик должен остаться здесь. Тальяна уже узнала о вашей попытке и скоро и она, и Аллир будут здесь. Только Паромщик сможет им противостоять, охраняя проход.

- Я должен отдать кинжал ему… ну, после того, как открою?..

- Нет, – покачала головой Госпожа Теней, – ключ должен быть с тобой. И я попрошу тебя помнить, крепко помнить о том, что этот ключ может открыть любые двери, а любую силу способна победить кровь любящего сердца. И смерть иногда – это не конец. Это начало.

Я снова поклонился Госпоже Теней и поблагодарил её, хотя её последние слова представлялись мне, мягко говоря, весьма странными. Нечего сказать, успокоила… Хотя… Длительное общение с Тенями хоть кого заставит чудачить. Главное – теперь мы сможем войти в безвременье и исполнить Предначертанное.

Госпожа Теней грустно улыбнулась мне и легко растаяла в воздухе. И тут же вернулись звук и движение. Артол и Зикр продолжали яростно спорить, но на это у нас больше не было времени.

- Прекратите! – крикнул я, а когда оба спорщика изумлённо повернулись ко мне, я показал им кинжал и заявил:

- Артол! Нам пора! Время на исходе!

- Ты вызвал Госпожу Теней, – пробормотал Зикр.

- Она была должна мне ещё одно желание, так что всё честно, – ответил я. – Госпожа Теней сказала, что ты должен остаться здесь, Зикр, ибо про наши дела проведала Тальяна. Они с Аллиром скоро будут здесь. Тебе нужно оборонять проход, пока мы не вернёмся.

Зикр согласно кивнул:

- Значит, так тому и быть.

Артол же поднял наши мешки с земли, но я сказал:

- Брось! Там они нам будут только мешать! Мы либо вернёмся быстро, либо не вернёмся вовсе, но в любом случае в безвременье мы не будем нуждаться ни в пище, ни в питье!

- Откуда ты знаешь? – удивился Артол.

Я пожал плечами:

- Просто знаю.

Артол оставил мешки на земле, я взял его за руку и мы вдвоём, помахав Зикру, вытащившему свой неизменный топор, пошли к странному зданию, не имеющему входов и выходов.

Подойдя к стене, я приставил к ней кинжал, который продолжал сжимать в руке, и начертил кривоватый прямоугольник, весьма отдалённо смахивающий на дверь. Но магия артефакта сработала безукоризненно. Стена просто исчезла, явив нам сплошную непроницаемую тьму.

Мы переглянулись, Артол ещё крепче сжал мою руку, и мы вместе шагнули в безвременье.

Абсолютная всепоглощающая тьма окружала нас недолго. Мы сделали всего несколько шагов, а потом оказались на плоской, до ужаса унылой поверхности, пористой, как губка, и такой же пружинистой. Цвет поверхности был грязно-серый, в каких-то непонятных разводах, и более всего напоминал цвет заношенной, застиранной ветоши, которую экономный скупердяй-хозяин наконец-то решился выбросить на помойку. Я огляделся в поисках хоть чего-нибудь более жизнеутверждающего и был поражен. Более всего безвременье напоминало обыкновенную заброшенную свалку, заваленную грудами всякой отслужившей свой век рухляди. Причём рухлядь была абсолютно… несочетаемая. Например, в одной из куч сломанные часы с кукушкой валялись на груде примитивных треснутых глиняных горшков, судя по всему, изготовленных без помощи гончарного круга, на редкость неумело и примитивно. Изъеденное молью, выцветшее платье с остатками золотого шитья, явно старинного покроя, обвивало расколотый гранитный бюст важного сановного старца, выполненный в стиле соцреализма, а сгнившие колёса от телеги мирно соседствовали с грудой рваных стёртых автопокрышек. И всё в том же духе… Сюрреализм какой-то…