-- Ну вот, скотина,-- сказал Томас.-- Теперь ты знаешь, что почем. Теперь, надеюсь, ты надолго захлопнешь свою помойку.

Фальконетти внезапно сделал резкое движение. Схватив своей громадной лапой Томаса за лодыжку, он дернул ее, и Томас упал на палубу. В другой руке Фальконетти что-то блеснуло. "Нож!" -- сразу понял Томас. Вывернувшись, он, лежа, ударил Фальконетти по лицу коленями. Схватив за руку, вывернул ее. Фальконетти стал ловить ртом воздух, и рука, сжимавшая нож, быстро ослабевала. Томас, пригвоздив коленями руки Фальконетти к палубе, дотянулся до ножа, вырвал его и отбросил в сторону. После этого в слепой ярости минуты две молотил кулаками лицо Фальконетти.

Наконец он встал. Фальконетти неподвижно лежал на палубе. Вокруг его головы растекалась лужица крови. Томас, наклонившись, поднял нож и выбросил его за борт.

Бросив последний взгляд на лежащего Фальконетти, он пошел с палубы. Томас тяжело дышал, но не от напряжения и усталости после драки. Нет, от восторга! Черт подери, подумал он, мне это очень понравилось.

Томас вернулся в кают-компанию. Игра в покер прекратилась, но сейчас здесь было гораздо больше народа, чем прежде. Те, кто видели стычку Томаса и Фальконетти, сбегали в каюты и привели сюда своих товарищей, чтобы и они, как наркотиком, насладились от того, чем закончится стычка. Кают-компания гудела от взволнованных разговоров, но как только в нее вошел Томас, спокойный, невозмутимый, с ровным дыханием, все замолчали.

Томас налил себе еще чашку кофе.

-- Зря выплеснул остатки из первой,-- бросил он присутствующим и, снова развернув газету, продолжал как ни в чем не бывало читать ее дальше.

Томас спускался по трапу, забросив на плечо вещевой мешок умершего норвежского моряка. Жалованье -- в кармане. За ним шел Дуайер. Никто с ними не попрощался. С того вечера, когда Фальконетти выбросился за борт во время шторма, с ними из команды никто не разговаривал. Ну и черт с ними! Фальконетти сам во всем виноват. Сам напрашивался. Он избегал столкновений с Томасом, но как только его морда зажила, он начал вымещать свою злобу на Дуайере, когда поблизости не было Томаса. Дуайер сказал, что Фальконетти опять непристойно, с намеком, чмокает губами ему вслед каждый раз, когда они с ним сталкиваются на судне. Однажды, возвращаясь с вахты в свою каюту, Томас услыхал вопли из каюты Дуайера. Он кинулся туда. Дверь в каюту оказалась незапертой. Дуайер лежал на полу, а Фальконетти стаскивал с него брюки. Подскочив, Томас нанес ему сильнейший удар рукой прямо в нос, а ногой -- в зад. Фальконетти вылетел за дверь.

-- Я предупреждал тебя,-- зло сказал Томас.-- Лучше держись от нас подальше. Каждый раз будешь получать все больше, я не оставлю это просто так.

-- Боже, Томми,-- говорил Дуайер с мокрыми от слез глазами, дрожащими руками с трудом натягивая на себя брюки.-- Никогда не забуду, что ты сделал для меня. Никогда. Даже через миллион лет. Правда, Томми.

-- Хватит ныть,-- остановил его Томас.-- Он больше к тебе не будет приставать.

Фальконетти теперь не приставал ни к кому. Он делал все возможное, чтобы не попадаться на глаза Томасу, но все равно хоть раз в день, но они сталкивались на судне. И каждый раз Томас говорил:

-- Ну-ка, иди сюда, скотина!

И Фальконетти, послушно, спотыкаясь, подходил к нему, а лицо его судорожно дергалось. Томас наносил ему сильнейший удар в живот. Томас не упускал такой возможности и тогда, когда рядом стояли матросы, только не позволял себе ничего подобного в присутствии офицеров. Теперь ему уже нечего было скрывать. После того как команда увидела, в какое кровавое месиво он превратил рожу Фальконетти в тот вечер на палубе, команда все поняла.

На самом деле один палубный матрос, по имени Спинелли, сказал Томасу:

-- Как только я тебя увидел, я все время ломал голову, где я мог тебя видеть раньше.

-- Ты никогда меня не видел! -- возразил ему Томас, отлично понимая бесполезность своих уверток.

-- Э нет!..-- протянул Спинелли.-- Я видел, как ты однажды отправил в нокаут одного ниггера лет пять или шесть назад, в Куинсе.

-- Я в жизни не бывал в Куинсе,-- отрицал Томас.

-- Как знаешь,-- Спинелли мирно развел руками.-- Вообще-то меня это не касается.

Томас, конечно, знал, был уверен, что Спинелли всем расскажет, что он, Томас,-- профессиональный боксер и что о нем можно все узнать, полистав журнал "Ринг мэгэзин", но до тех пор, пока они находились в открытом море, никто, конечно, не мог в этом удостовериться. Вот когда они придут в порт, нужно быть поосторожнее. Тем временем он продолжал издеваться над Фальконетти, избивать его ни за что ни про что. И вдруг он отметил одно любопытное обстоятельство: те же матросы, которых Фальконетти так долго терроризировал, к которому вся команда относилась с нескрываемым презрением, теперь возненавидела его, Томаса, за то, что он делал. Как будто все они очень низко упали в собственных глазах. Надо же, так долго раболепствовать перед каким-то надутым большим пузырем, из которого выпустил весь воздух за какие-то десять минут неказистый, гораздо ниже всех их ростом парень, который вообще никогда не раскрывал рта за два рейса их плавания!

Фальконетти не заглядывал в кают-компанию, если знал, что там в это время находится Томас. Однажды, когда Томас его там застал, то не стал бить.

-- Подожди, ты, скот. У меня есть для тебя хорошая компания.

Он пошел в каюту Ренуэя. Негр сидел один на краю койки.

-- Ренуэй,-- сказал Томас,-- пошли со мной.

Испуганный тоном его голоса, Ренуэй послушно пошел следом за ним в кают-компанию. Увидев Фальконетти, он отпрянул, хотел повернуть обратно, но Томас силой втолкнул его в каюту.

-- Просто посидим, как истинные джентльмены,-- сказал Томас,-- рядом вот с этим джентльменом, послушаем хорошую музыку.-- По радио передавали музыку.

Сам Томас сел с одной стороны от Фальконетти, Ренуэя усадил с другой. Фальконетти не шевельнулся. Он сидел, опустив голову, глядя в пол, положив свои большие руки перед собой на стол.

-- О'кей,-- сказал Томас.-- На сегодня достаточно. Можешь идти, скотина.

Фальконетти встал и, не глядя ни на кого из матросов, не спускавших с него глаз, вышел на палубу и бросился за борт. Второй помощник капитана видел его, но стоял слишком далеко и не мог вмешаться. Судно развернулось, и они для проформы провели поиски пропавшего, но море разбушевалось, ночь темная, хоть глаз выколи, и никакого шанса отыскать Фальконетти у них не было.