-- Таким образом,-- пришел к выводу Рудольф, внимательно ее выслушав,-ты намерена взяться за решение негритянской, мексиканской проблем, религиозных проблем, полагаясь только на собственные силы и на клочок бумаги, выданный тебе университетом, и...

-- Я постараюсь решить только одну проблему,-- перебила его Гретхен,-может, от силы две, или, может, целую сотню. И в то же время я буду решать и свою собственную проблему. Я буду постоянно занята и делать что-то полезное.

-- Не заниматься бесполезной чепухой, как твой брат,-- с горечью сказал Рудольф, чувствуя себя уязвленным ее словами.-- Ведь именно это ты хотела сказать?

-- Вовсе нет,-- возразила Гретхен.-- Ты делаешь что-то весьма полезное, но по-своему... И поэтому не мешай мне делать то, что я хочу, и быть полезной по-своему.

-- И сколько времени тебе потребуется на все это?

-- Два года минимум, чтобы получить ученую степень. Потом -углубленное изучение психоанализа...

-- Ты никогда не закончишь,-- предостерег он ее,-- найдешь мужчину и...

-- Может быть,-- не стала возражать Гретхен.-- Правда, весьма сомнительно, но все может быть...

С покрасневшими от слез глазами в комнату вошла Марта и сообщила, что ланч готов. Гретхен поднялась наверх за Билли и Томасом. Вскоре вся семья сидела в столовой. Все были удивительно внимательны по отношению друг к другу и вежливо говорили: "Пожалуйста, передай мне горчицу", "Благодарю тебя!" или: "Нет, думаю, мне вполне достаточно".

После ланча они сели в машину и выехали из Уитби в Нью-Йорк, оставляя умерших.

К отелю "Алгонкин" они подъехали чуть позже семи. Гретхен с Билли остановились там, потому что в квартире Рудольфа, где его ждала Джин, была только одна спальня. Рудольф предложил Гретхен и Билли пообедать вместе с Джин, но Гретхен отказалась -- не такой день, чтобы знакомиться со своей невесткой. Рудольф пригласил Тома, но тот отказался, ссылаясь на то, что у него, мол, свидание.

Билли вылез из машины, за ним -- Томас. Он обнял мальчика за плечи.

-- У меня тоже есть сын, Билли,-- сказал он.-- Правда, совсем еще маленький. Вот когда он вырастет и станет похожим на тебя, я смогу им гордиться.

Впервые за последние три дня Билли улыбнулся.

-- Том,-- сказала Гретхен, стоя под "козырьком" отеля.-- Мы когда-нибудь с тобой увидимся?

-- Конечно,-- заверил ее Томас.-- Я знаю, где тебя найти. Я сам тебе позвоню.

Гретхен с сыном вошли в отель. Носильщик нес за ними их два чемодана.

-- Я возьму такси, Руди,-- сказал Томас.-- Тебе нужно поторапливаться, ведь молодая жена ждет.

-- Мне хочется выпить...-- признался Рудольф.-- Может, зайдем в бар, и...

-- Нет, спасибо. Я тороплюсь,-- отказался Томас. Через плечо Рудольфа он смотрел на оживленное уличное движение на Шестой авеню.

-- Том,-- сказал Рудольф.-- Мне нужно поговорить с тобой.

-- Мне казалось, что мы вволю наговорились и говорить нам больше не о чем,-- возразил Томас. И хотел было остановить проезжавшее мимо такси, но водитель ехал в парк.-- О чем тебе еще говорить со мной?

-- Ты считаешь, что не о чем? -- сорвался Рудольф.-- На самом деле? А вот что я тебе скажу: к концу сегодняшнего биржевого дня у тебя около шестидесяти тысяч долларов на счету! Может, такое сообщение заставит тебя изменить мнение?

-- Да ты, я вижу, большой шутник, Руди,-- откликнулся Томас.

-- Пошли в бар. Я не шучу.

Удивленный Томас послушно пошел за Рудольфом в бар.

Официант принес им виски.

-- Ну, слушаю,-- сказал Томас.

-- Ты помнишь о тех пяти тысячах долларов, черт бы их побрал? Ну, о тех, которые ты мне тогда отдал. Помнишь?

-- Ах, эти чертовы деньги. Ну, помню.

-- Ты сказал, что я волен делать с ними все, что хочу,-- продолжал Рудольф.-- Кажется, я точно запомнил твои слова: "Помочись на них, истрать на своих баб, отдай на нужды твоего любимого фонда благотворительности"...

-- Да, вполне похоже на меня,-- широко ухмыльнулся Томас.

-- Так вот. Я вложил их в дело.

-- Ты -- человек башковитый в отношении бизнеса. Еще когда был пацаном.

-- Я вложил эти деньги в дело на твое имя, Том,-- подчеркнул Рудольф.-В свою компанию. До настоящего времени больших дивидендов не было, но я постоянно все время пускал их в оборот. Твои акции уже в четыре раза покрыли свой номинал, и их ценность все растет и растет. Короче говоря, в настоящий момент у тебя капитал в шестьдесят тысяч долларов в акциях.

Томас большими глотками судорожно допил стакан. Закрыв глаза, долго тер их пальцами.

-- Сколько раз за последние два года я пытался найти тебя! -- продолжал Рудольф.-- Но телефонная компания сообщила мне, что твой телефон отключен, а когда посылал письма по твоему старому адресу, все они возвращались с припиской: "Адресат выбыл в неизвестном направлении". А мама, пока не попала в больницу, никогда мне не говорила, что вы переписываетесь. Я читал спортивные страницы в газетах, но, судя по их сообщениям, ты исчез бесследно.

-- Я вел свою кампанию на Западе,-- сказал Томас, открывая глаза.

Перед его взором салон утратил свои четкие очертания.

-- Вообще-то я был доволен, что не смог тебя найти,-- признался Рудольф.-- Я знал, что стоимость акций будет и дальше расти, и я боялся, что ты не сумеешь преодолеть соблазн и распродашь их преждевременно. Я и сейчас не советую тебе продавать их.

-- То есть ты хочешь сказать мне, что завтра я могу куда-то пойти, сообщить, что у меня есть акции, что я хочу их загнать, и найдется такой покупатель, который немедленно выложит мне за них шестьдесят тысяч баксов наличными?

-- Я же сказал, что не советую тебе...

-- Руди,-- сказал Томас, не слушая его.-- Ты просто отличный парень! И, может, мне нужно взять обратно все свои оскорбительные слова в твой адрес, произнесенные мною за последние два года? Но в данный момент я не слушаю ничьих советов. Я хочу только одного: дай мне адрес того учреждения, куда я могу прийти и где меня ждет этот парень, готовый выложить за мои акции шестьдесят тысяч долларов наличными.

Рудольф, понимая, что спорить с ним бесполезно, сдался. Написал на клочке бумаги адрес офиса Джонни Хита, протянул его Томасу.

-- Поезжай туда завтра же,-- сказал он.-- Я позвоню Хиту. Он будет тебя ждать. Только, прошу тебя, Том, будь благоразумным.