Он спросил, где Билли. Обычно они ели втроем. Она объяснила, что сын ушел на уик-энд в горы. Кози с сожалением заметил:

-- Очень плохо. Мне нравится этот маленький джентльмен.

На самом деле Билли был совсем не маленький, выше Кози ростом, но Гретхен уже привыкла к его манере выражаться, к его бесконечным "моя дорогая", "маленький джентльмен".

Дождь все еще громко барабанил по каменным плитам дворика за окном. Обед растянулся, и Гретхен откупорила вторую бутылку вина.

-- По правде говоря,-- призналась ему Гретхен,-- у меня что-то сегодня вечером нет настроения работать.

-- Нет уж! -- упрекнул он ее.-- Я совершил это опасное путешествие не для того, чтобы набить себе желудок, а потом уехать домой.

Они продолжали пить вино, потом стали мыть посуду. Гретхен мыла, Кози вытирал. Посудомоечная машина стоит без движения вот уже полгода, но она особенно и не нужна. В ее доме никогда за столом не бывает больше трех человек, а столько посуды можно вполне помыть и вручную, чтобы не связываться с машиной,-- себе дороже.

Гретхен принесла в гостиную кофейник, поставила две чашки. Они приступили к рабочим заданиям на неделю. У него был поразительно гибкий, схватывающий всегда все на лету ум, но теперь, после усидчивых тренировок, он стал еще живее, и его раздражала ее медлительность.

-- Моя дорогая,-- отчитывал ее он.-- Ты не хочешь как следует сосредоточиться. Нельзя же быть такой дилетанткой.

Гретхен резким движением захлопнула книгу. Вот уже в третий или четвертый раз после того, как они сели за письменный стол, он ее упрекает в чем-нибудь. Как какую-то гувернантку, подумала она. Крупная, черная кормилица-гувернантка. Сейчас они с ним занимались статистикой, а статистика -- это такая наука, которая всегда надоедала ей до отупения.

-- Не все же могут быть такими чертовски умными, как ты,-- обиделась она.-- Я никогда не была самой способной, самой лучшей студенткой в Аккре, я не выиграла по конкурсу стипендию для...

-- Моя дорогая Гретхен,-- спокойно сказал он, однако чувствовалось, что ее слова его задели.-- Я никогда не считал, что я способнее, лучше, умнее других студентов.

-- Не считал, не считал,-- передразнила его Гретхен, думая про себя, что она ведет себя дурно, в ее голосе появились истерические нотки.-Достаточно сидеть с видом собственного превосходства. Или стоять, подражая какому-то идиотскому вождю племени, под дождем и глядеть свысока на этих несчастных, трусливых белых, проезжающих украдкой мимо в своих декадентских "кадиллаках".

Кози встал, сделал шаг назад. Снял очки, сунул их в карман.

-- Прошу мня простить,-- сказал он.-- Судя по всему, в наших отношениях психологическая несовместимость.

-- В наших отношениях... психологическая несовместимость...-передразнила она его снова.-- Где это ты научился так выражаться, а?

-- До свидания, Гретхен,-- сказал он. Кози стоял, плотно сжав губы, вытянувшись перед ней.-- Позволь мне переодеться. Где мои рубашка, пиджак? Я больше здесь не останусь ни минуты.

Он пошел в ванную комнату. Гретхен слышала, как он там ходит. Она допила кофе из своей чашки. Кофе уже остыл, а не растворившийся и скопившийся на дне сахар делал его неприятно приторным. Она, обхватив голову ладонями, положила локти на стол между разбросанными в беспорядке учебниками и книгами. Ей вдруг стало стыдно за свое поведение. Я веду себя так безобразно из-за письма Рудольфа, убеждала она себя. Нет, а может, из-за свитера Колина? Но в любом случае Кози тут ни при чем. Бедный молодой человек с изысканным оксфордским акцентом!

Кози вернулся в мятых, еще мокрых рубашке и пиджаке. Она стояла у стола, ожидая его. Без очков он красив. У него красивая голова с короткой стрижкой, широкий лоб, тяжелые веки, четко очерченный нос, полные чувственные губы, маленькие, прилегающие к голове уши. Похож на вырубленную из черного камня статую без единого изъяна, хотя внешний вид все же жалкий, побитый.

-- Я покидаю тебя, моя дорогая, сию минуту,-- сказал Кози.

-- Я довезу тебя,-- тихо предложила Гретхен.

-- Нет, я доберусь пешком, благодарю тебя.

-- Но ведь ливень не прекратился.

-- Мы, израильтяне,-- мрачно сказал он,-- никогда не обращаем внимания на дождь.

Гретхен попыталась засмеяться, но почувствовала, что не последует ответной реакции на юмор.

Кози, повернувшись, пошел к двери. Она схватила его за рукав:

-- Кози, прошу тебя, не уходи вот так!

Он остановился, повернулся к ней.

-- Прошу тебя,-- повторила Гретхен. И, взяв его руками за талию, поцеловала в щеку.

Подняв руки, он обхватил своими ладонями ее голову и нежно, мягко поцеловал. Потом еще раз, но уже не так нежно. Его руки скользнули вниз по ее телу. "Почему бы и нет? -- мелькнула у нее шальная мысль.-- Почему бы и нет?" И она сильнее прижалась к нему.

Он отстранился и, легко подталкивая ее, попытался направиться в спальню, но она резко опустилась на кушетку. Только не в той кровати, в которой они с Колином любили друг друга.

Он стоял над ней.

-- Раздевайся! -- коротко бросила она.-- Выключи свет!

Кози подошел к стене, щелкнул выключателем, и комната погрузилась в темноту. Она раздевалась, слыша, как он стаскивает с себя одежду. Она вся дрожала, когда он приблизился к ней. Как ей хотелось в эту минуту крикнуть: "Нет, нет, я совершила ошибку, прошу тебя, иди домой!" -- но ей было стыдно, и она не смогла произнести этих слов.

Она была не готова к половому акту, там, внизу, у нее было сухо. Он сразу, без промедления, вошел в нее, причинив ей острую боль. Она застонала, но не от удовольствия. Ей казалось, что его член разрывает внутренности на части. Кози все делал зло, грубо, с мощным напором, а она неподвижно лежала под ним, пытаясь преодолеть боль, стараясь не вскрикивать от боли.

Кози быстро, молча кончил, встал, и она слышала, как он на ощупь бредет к выключателю. Соскочив с кушетки, Гретхен бегом кинулась в ванную комнату. Захлопнула дверь и заперлась там. Быстро несколько раз плеснула себе холодной водой на лицо, посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. Вытерла размазанные следы помады вокруг рта. Ей хотелось сейчас принять горячий душ, но ведь он услышит шум падающей воды. Набросив на себя халатик, она ждала в ванной комнате, надеясь, что он уйдет, и тогда она выйдет. Она ждала долго. Но когда наконец вышла, он с безразличным видом, одетый, стоял посередине комнаты. Она попыталась улыбнуться. Но улыбки не получилось.