-- Послушай, что я тебе скажу.-- Теперь она уже не кричала, а орала, словно у нее началась истерика.-- Если ты отказываешься мне помочь, то я приеду в Нью-Йорк и заберу с собой Билли. Мы с ним уедем либо в Канаду, либо в Швецию. И я растрезвоню повсюду, почему так поступаю.

-- Боже, Гретхен, опомнись,-- пытался успокоить ее Рудольф.-- Что с тобой? Что у тебя, климакс?

Он слышал, как она швырнула трубку на том конце провода. Медленно поднявшись, он подошел к окну, снова обвел взглядом Даллас. Город не менялся -- смотри на него хоть из спальни, хоть из салона.

Семья, подумал он. Сам не зная почему, он всегда пытался защитить свою семью. Он помогал отцу у печей, доставлял клиентам выпечку, поддерживал мать до самой смерти. Занимался темными делишками с детективами, ему пришлось вынести эту ужасную сцену с Вилли Эбботтом, это он помог Гретхен добиться развода с ним, он завязал дружеские отношения с ее вторым мужем. Сделал большие деньги для Тома, чтобы тот мог покончить со своей дикой жизнью, к которой его принудили жизненные обстоятельства. Прилетел с другого края континента на похороны Колина Берка, чтобы поддержать семью. Взял на себя всю тяжесть ответственности, когда решил забрать этого насмешника, неблагодарного Билли, из школы, где ему приходилось несладко; он устроил его в университет Уитби, хотя по его оценкам в аттестате зрелости ему была прямая дорога в техническое училище. Он разыскал Тома в гостинице "Эгейская" ради матери, все разузнал о Западной Пятьдесят третьей улице, вернул долг Тома Шульцу, заплатил адвокату, чтобы Том нашел своего сына и развелся с этой проституткой...

Он не ждал от них благодарности, горько размышлял Рудольф. Он делал все не ради благодарности, а ради того, чтобы быть всегда честным с самим собой. Он сознавал свои обязательства перед собой и перед другими, и если бы он их не выполнял, то не смог бы спокойно жить.

Но как выполнить эти обязательства до конца, если они постоянно множатся? Это и было проблемой.

Он снова подошел к телефону, заказал разговор с Гретхен в Лос-Анджелесе. Услышав в трубке ее голос, он сказал:

-- Ладно, Гретхен. По пути домой я остановлюсь в Вашингтоне, посмотрю, что мне удастся сделать для тебя. Прошу только об одном -- не нужно так волноваться.

-- Спасибо тебе, Руди,-- тихо ответила она.-- Я знала, что ты позвонишь и поможешь.

Брэд, как и говорил его помощник, пришел в отель в пять тридцать. От техасского жаркого солнца и техасских крепких напитков рожа его стала еще краснее. Он явно отяжелел, расширился в объеме. На нем был темный летний костюм в полоску, мятая голубая рубашка с большими жемчужными запонками.

-- Простите, что не смог встретить вас в аэропорту,-- начал он с порога.-- Надеюсь, мой помощник сделал для вас все, что нужно,-- он плеснул в стакан на кубики со льдом бурбона и, весь сияя, смотрел на своих друзей.-Ну, давно было пора, ребята, нанести мне визит, приехать сюда, на юг, собственными глазами увидеть, откуда к вам текут денежки. Мы сейчас вводим в эксплуатацию новую скважину, и может быть, завтра я найму самолет и мы слетаем туда, посмотрим, как идут дела. А в субботу сходим на бейсбольный матч. Места лучшие. Прямо посреди трибуны, напротив пятидесятиярдовой линии. Самая главная игра сезона. Техас против Оклахомы. Там будут безумно орать тридцать тысяч блаженных пьяниц. Жаль, что в городе нет Вирджинии, чтобы поприветствовать вас лично. Она будет просто безутешна, когда узнает, что вы были здесь и уехали, не дождавшись ее. Но она сейчас на севере, гостит у папочки. Насколько я знаю, он нездоров. Остается надеяться, что ничего серьезного. Мне действительно нравится эта старая развалина...

Довольно трудно было вынести все это сразу -- несдержанное, показное гостеприимство и отчаянный напор южного многословия.

-- Уймись, Брэд, прошу тебя,-- сказал Рудольф.-- Во-первых, нам хорошо известно, почему здесь нет Вирджинии. И мы знаем, что она не гостит у папочки, как ты пытаешься это представить.

Две недели назад к нему в офис зашел Калдервуд и сообщил, что Вирджиния уехала от Брэда навсегда, так как он подцепил какую-то актрисульку в Голливуде и теперь трижды в неделю летает к ней из Далласа. К тому же у него были большие финансовые неприятности. После визита старика Рудольф и начал подозревать неладное, он позвонил Джонни.

-- Пардон,-- сказал Брэд, потягивая виски.-- Не понимаю, о чем ты толкуешь. Я только что разговаривал с женой по телефону, и она сказала, что ее можно ожидать здесь со дня на день и...

-- Ты не разговаривал с женой, и она сюда никогда больше не приедет, Брэд,-- сказал Рудольф.-- И ты отлично об этом знаешь.

-- Как и о многом другом,-- вмешался в разговор Джонни. Он стоял между Брэдом и дверью, словно опасаясь, как бы тот внезапно не убежал.-- И мы тоже знаем.

-- Боже,-- настороженно произнес Брэд,-- если бы вы не были моими друзьями, которых я знаю всю жизнь, то я бы сказал, клянусь, что вы проявляете по отношению ко мне враждебность.-- Несмотря на кондиционер в номере, он весь вспотел, рубашка его покрылась темными влажными пятнами. Его короткие, толстые пальцы дрожали, когда он брал ими кусочки льда.

-- Давай начистоту, Брэд,-- сказал Джонни.

-- Ну...-- засмеялся Брэд, точнее, пытался рассмеяться.-- Может, я и позволял себе кое-какие вольности по отношению к жене время от времени. Но ты же меня знаешь, Руди. У меня нет той силы характера, что у тебя, и я не в силах преодолеть соблазн, когда передо мной мелькает круглая, обтянутая штанишками женская попка. Но Вирджиния все воспринимает слишком серьезно, делает из мухи слона. Она...

-- Нас не интересуешь ни ты, ни Вирджиния,-- сказал Джонни.-- Нас интересует только одно -- куда подевались наши деньги.

-- Но ведь вы каждый месяц получали финансовый отчет,-- ответил Брэд.

-- Да, получали,-- подтвердил Джонни.

-- В последнее время, правда, нам чуть не везет.-- Брэд вытирал пот с лица большим льняным носовым платком с вышитой монограммой.-- Как говорил мой папочка, да благословит Господь его душу, по поводу нефтяного бизнеса: не зная броду, не суйся в воду.

-- Мы тут провели кое-какие проверки,-- монотонно продолжал Джонни,-- и пришли к выводу, что в прошлом году ты украл у каждого из нас по семьдесят тысяч долларов.