Она оказалась на небольшой площади. Трамваи огибали ее по кругу и, набрав новых пассажиров, уезжали обратно в город. Налево от площади у дороги, обсаженной с двух сторон высокими тополями, стоял большой синий указатель со стрелкой «НА МОСКВУ». «Вот и спрашивать никого не надо», — подумала Ольга. Однако радость ее была преждевременной. Когда она подошла к автобусной остановке с надписью «Олимпиада-80», выяснилось, что автобусы в сторону кольцевой дороги ходят раз в три часа.

— На попутной быстрее доедете, — посоветовала ей пожилая женщина с авоськой, которая неизвестно зачем сидела на остановке, возможно, просто пряталась от дождя.

Ольга кивнула и медленно побрела по дороге. Дождь почти кончился, в воздухе стояла водяная пыль, которую раздувал ветерок, приятно охлаждая лицо. Машин, как назло, не было. Ольга прошагала так пять минут, десять, движение на шоссе словно замерло. Машины не проезжали ни в одну, ни в другую сторону. Ольга остановилась и посмотрела на пройденный путь. В перспективе, в сером дрожащем воздухе сходились две вереницы желтеющих уже тополей. И вдруг Ольга увидела машину. Это был небольшой грузовик с цистерной, в каких перевозят бензин или молоко. «Конечно, это не «Москвич», и даже не «КамАЗ», — подумала Ольга, — но ведь выбора у меня все равно нет». Она подняла руку. Грузовик еще издали мигнул зажженными, несмотря на дневное время, фарами, медленно притормозил и с шорохом заехал на обочину. На цистерне под слоем серой грязи угадывалась надпись «Молоко». Ольга, подобрав полы плаща, подбежала к дверце кабины и открыла ее.

— Не могли бы вы подвезти меня в сторону Москвы? — спросила она у шофера. — Или хотя бы до кольцевой? Понимаете, половину электричек отменили, а мне надо срочно в Москву…

Водитель, синеглазый блондин лет тридцати пяти, смотрел на нее оценивающим взглядом. На его широкоскулом загорелом лице появилась мерзкая ухмылка.

— Садись, до кольцевой подброшу, — коротко бросил он и облокотился на руль, дожидаясь, пока Ольга поднимется в кабину.

Молоковоз, как и предполагала Ольга, ехал медленно и при этом надрывно гудел. Правый «дворник» на лобовом стекле не работал, боковые окошки были забрызганы грязью. Ольга сидела в этой кабине, как рыбка в мутном аквариуме, и искоса, недоверчиво поглядывала на шофера. То ли ей показалось, то ли на самом деле на лице его появилось какое-то странное выражение довольства и решимости.

И вот уже через несколько минут ее худшие подозрения подтвердились. Шофер взглянул в зеркало заднего вида, потом высунулся в приоткрытое окно, после чего машину качнуло, и она сделала резкий поворот влево.

— Куда вы?! — вскричала Ольга, все еще не веря, что она попала в ловушку. — Остановите здесь, мне нужно прямо.

— А мы и поедем прямо, — невозмутимо ответил шофер. — Сейчас вот только… э-э-э… молоко ребятам на поле завезу… Слышишь — молоко… А потом сразу обратно на шоссе. И тебя до кольцевой…

«Какое молоко? — быстрее молнии проносились мысли в голове у Ольги. — Какие ребята в поле? Кто работает в поле в такую погоду? Да и говорит он как-то странно, сразу видно, что врет…»

— Остановите! Остановите сейчас же! — снова закричала Ольга, чувствуя, что они едут по какой-то совершенно разбитой дороге, ведущей влево от шоссе.

Но шофер только облизывал губы и молча гаденько ухмылялся.

— Остановите или я выпрыгну на ходу! — в отчаянии выкрикнула Ольга и тут же почувствовала, что машина еще раз свернула влево.

Теперь, судя по тому, что по стеклам колотили ветки, они ехали прямо через лес.

«Что же делать? Что же делать?» — мучительно думала Ольга, пытаясь открыть неподдающуюся дверь.

— Не вздумай прыгать, дура! Убьешься или попадешь под колеса! — рявкнул шофер.

— Остановите! Остановите! — кричала Ольга. — Выпустите меня отсюда! Куда вы меня везете?

— Куда-куда… — усмехался блондин. — Так все тебе и скажи…

Машину безбожно качало, Ольгу в кабине бросало во все стороны, вокруг хрустели ломаемые по пути кусты и ветки. Ольга поняла, что, пока они едут, ей не выпрыгнуть из машины. Тогда она одной рукой схватила шофера за мощное волосатое запястье, а другой попыталась выхватить у него руль.

— Ах ты, сука! — взревел шофер. — А ну пошла! — и крепыш легким движением стряхнул Ольгу со своей руки. Тем не менее машина, дернувшись на месте, остановилась.

Разом наступила тишина. Было слышно, как в лесу капает с деревьев дождевая вода и где-то вдалеке щебечут птицы. Синеглазый шофер потянулся, расправил плечи, поежился и сказал:

— Ну, вот здесь я тебя и вы…у.

Непристойное слово прозвучало в его устах так буднично, как будто он целыми днями только и делал, что собирал на дороге голосующих девушек и завозил их в лес, чтобы с ними побаловаться. Ольге стало по-настоящему страшно. Но, может быть, именно этот липкий животный страх и прибавил ей смелости.

— Послушайте! — каким-то внутренним чутьем Ольга поняла, что нельзя поддаваться на провокацию и переходить с ним на «ты». — Вы за кого меня принимаете! Немедленно выпустите меня отсюда, вы — грязная скотина!

— О-о-о! — глумливо ухмыльнулся синеглазый. — Да мы еще и разговаривать умеем!

— Негодяй! Развратник! Подлец! — И Ольга выдала ему весь арсенал известных ей литературных ругательств.

Она произносила каждое слово таким тоном, будто она как минимум королевская дочь, которая по воле случая оказалась в отчаянном положении. Почему она это делала, она не смогла бы объяснить. Наверное, подсознательно она понимала, что нужно держать между собой и этим негодяем дистанцию, тогда он не посмеет обращаться с ней, как с простой шлюхой.

Тем не менее блондин схватил ее левую руку и зажал в самом неудобном для Ольги положении. Правой рукой, в которой она мертвой хваткой сжимала сумку, Ольга отчаянно пыталась одолеть тугую ручку двери. И наконец — о чудо! — ей это удалось. Дверь распахнулась, и в душную кабину грузовика ворвалась лесная прохлада и сырость. Теперь нужно было освободить левую руку…

— Ну ладно тебе, глупая, — осклабился вдруг шофер, похлопав Ольгу по руке, — я же пошутил. Давай лучше по-хорошему, полюбовно… В машине у меня тепло, сиденья мягкие и бензином почти не воняет…

— Отпустите меня! — Ольга не прекращала вырываться и даже попыталась его укусить. При этом он гнусно захихикал и грубо схватил ее за волосы.

Борьба продолжалась, но левая рука Ольги все так же оставалась в плену. И вдруг ее осенило.

— Вы еще не знаете, кто у меня муж! — закричала она и посмотрела на его реакцию. Синие глазки шофера затравленно забегали, на губах появилась странная, отдаленно похожая на улыбку гримаса. Ольга продолжала выкрикивать:

— Так вот, мой муж — иностранец! Бывший чемпион по боксу! Если он узнает, что вы… В общем, можете распроститься с жизнью! — голос Ольги звенел. — Он связан с КГБ, а эти ребята вас из-под земли достанут… — в этом месте ее тирады шофер, явно не ожидавший такого поворота, выпустил руку, и Ольга, воспользовавшись его растерянностью, даже не выпрыгнула, а просто выпала из машины прямо на мокрую траву. Она видела краем глаза, как шофер тянется, чтобы открыть дверцу со своей стороны. Она вскочила на ноги и, путаясь в полах плаща, побежала по колее, оставленной машиной на мокрой от дождя земле. Из груди Ольги, помимо воли, вырвался пронзительный, звериный вопль. Ей показалось, что ее вопль пронесся над всем лесом и даже дальше — к полям, к разбросанным по округе деревням… Шофер выпрыгнул из машины и погнался за Ольгой, но потом, видимо, окончательно поняв, что затея бесполезная, махнул рукой и зашагал обратно к своему молоковозу.

А Ольга летела, не разбирая пути, через кусты — спотыкалась, падала в мокрую траву, снова вставала и продолжала бежать. Ее черный плащ был перепачкан грязью, капюшон слетел с головы и растрепавшиеся длинные волосы цеплялись за ветви… Она тяжело дышала, но не останавливалась ни на секунду. Вдруг позади себя она услышала знакомый надрывный рев мотора. «Он меня сейчас догонит!» — в ужасе подумала она и свернула с пробитой шинами колеи. Впереди среди стволов уже белело небо. Ольга выбежала на опушку леса.