К сожалению, вошел дежурный секретарь и что-то сказал Горбачеву. Я и сейчас, как в замедленной съемке, вижу его переходящим к рабочему столу, поднимающим телефонную трубку. Мы хотели выйти, он махнул рукой: сидите. Возвращаясь на прежнее место, коротко бросил: «Назарбаев».

Думаю, что нестандартная реакция Михаила Сергеевича на мои рассуждения о «ловушке» вызвана была совсем не ими, не рассуждениями. Очевидно, у Горбачева уже была какая-то информация о том, что задержанные по делу ГКЧП начинают «подбрасывать» заявления о его причастности к августовским событиям: он якобы все знал, все мог изменить или отменить, сам путч был его спектаклем и тому подобное. И безусловно, он понимал грозную силу таких заявлений, которые, кроме всего прочего, придавали Ельцину дополнительную мощь в его борьбе с Центром. Парадокс состоит в том, что и в наши дни информации на эту тему не прибавилось и яснее она не стала.

Вот как описал первый визит путчистов в Форос начальник личной охраны президента СССР В. Медведев:

«…Мне позвонил дежурный по объекту:

— Владимир Тимофеевич! Пограничникам поступила команда: через резервные ворота дачи никого не выпускать!

— От кого поступила команда?

— Не знаю.

Я стал выяснять, и в этот момент в кабинет ко мне вошли оба моих начальника — Плеханов и Генералов… Мы поздоровались, и я сразу же спросил:

— Кто отдал команду перекрыть выход?

— Я, — Плеханов улыбался. — Не волнуйся, все в порядке.

Когда на объект приезжает начальник управления, все бразды правления переходят к нему, он имеет право отдавать любые распоряжения любому посту.

— К Михаилу Сергеевичу прилетела группа, пойди доложи.

— А кто приехал? По какому вопросу? Как доложить?

…Он назвал прибывших — Шенин, Бакланов, Болдин, Варенников. Перечень имен исключал всякие подозрения, больше того — успокаивал… Все свои. Самые, самые свои.

Плеханов остался у меня в кабинете, в гостевом доме, остальные находились в комнате отдыха. Я направился к Михаилу Сергеевичу…

— Прибыла группа. — Я назвал по именам. — Просят принять.

Он удивился:

— А зачем они прибыли?

— Не знаю.

Горбачев надолго замолчал…

А я отправился к себе в кабинет.

В кабинете у меня по-прежнему сидел Плеханов. Я сказал, что приказание выполнил, доложил, но Михаил Сергеевич не сказал ни «да», ни «нет».

Плеханов сам повел группу к Горбачеву.

…Вскоре вернулся.

— Что случилось-то? — снова попытался я выяснить.

— Да дела какие-то у них.

…Я снял домофонную трубку. У Горбачева должен загореться огонек, если он на месте — поднимет трубку… Но Плеханов объявил:

— Не трогай. Телефон не работает.

Тут я понял: хрущевский вариант. Вся связь отключена.

Мы вышли на улицу, остановились возле нашего подъезда. На выходе из гостевого дома появились визитеры. Плеханов громко, через дорогу, спросил:

— Ну, что там?

Болдин также громко ответил:

— Да ничего… Нет, не подписал.

Для меня, как начальника охраны, главный вопрос: угрожало ли что-нибудь в тот момент жизни президента, его личной безопасности? Смешно, хотя и грустно: ни об угрозе жизни, ни об аресте не могло быть и речи.

Прощаясь, обменялись рукопожатиями. Делегация вышла от Горбачева хоть и расстроенная, но, в общем, довольно спокойная…"[38]

Значит, все-таки ездили что-то подписывать… Указ о чрезвычайном положении? Отречение? Или Медведев ошибается. Ответ дает сам Горбачев.

Из протокола его допроса:

Вопрос. Они документов никаких не представили?

Ответ. Нет, документы мне не предъявлялись… Бакланов мне заявил примерно следующее: «Михаил Сергеевич, да от вас ничего не потребуется. Побудьте здесь. Мы за вас сделаем всю грязную работу…» Я еще раз повторил, что ни на какие авантюры не пойду, никому полномочий не передам, никакого указа не подпишу.

Варенников сидел напротив меня: «Подайте в отставку!» Я ответил, что этого не будет.[39]

Чтобы опытнейший политик с университетской юридической подготовкой ни с того ни с сего заговорил о некой передаче полномочий, о неком указе, который ему «не предъявлялся» (обратите, кстати, внимание на промах следователей: они спрашивают о представлении документов, Горбачев отвечает о предъявлении, и следователей это, очевидно, удовлетворяет), — не могу поверить. Маршал Язов подтверждает, что «поехали, чтобы предъявить ультиматум президенту: или сдавайся, или будешь изолирован», «сказали, что неплохо бы вам, Михаил Сергеевич, уйти в отставку или временно поболеть".[40]

И совершенно потрясающее подтверждение сказанного Медведевым. Опять из уст самого Горбачева:

«Они поняли, что задуманное не проходит. Стали прощаться. Я еще раз повторил: «Уезжайте и доложите немедленно мою точку зрения».

Вопрос. Вы попрощались с ними за руку?

Ответ. Да. Я все же считал, что после такой встречи, после этого «душа» доложат все и взвесят, обдумают.[41]

О том как «доложили, взвесили и обдумали», лучше всех, по-моему, рассказал премьер-министр СССР В. С. Павлов:

«Рассказ прибывших товарищей был коротким. Вполне определенно было сказано, пока президент будет выздоравливать, кто-то из двоих, Янаев или Лукьянов, должен взять на себя исполнение обязанностей президента…»

Янаев все пытался узнать у вернувшихся из Крыма, что именно произошло с Горбачевым, действительно ли он болен, почему не Лукьянов должен исполнять обязанности президента. Но ему ответили: «А тебе-то что? Мы же не врачи… Сказано же — он болен!» Тогда Янаев стал говорить: «А как же тогда объяснить, почему я беру на себя исполнение обязанностей президента? Почему именно я? Пусть Лукьянов берет это на себя…»

В ответ Лукьянов заявил: «По Конституции ты должен исполнять обязанности президента, а не я. Мое дело — собрать Верховный Совет СССР». Они начали спорить между собой…"[42]

Это даже не приметы смутного времени, это подлинный театр абсурда. Где-то в уголке Крыма и в одном чиновном кабинете десяток человек играют во власть. Одному угрожают отставкой, он жмет на прощанье руки. Другому предлагают возглавить государство, он хнычет: почему я? Нет никакого плана, никакой подготовки, все либо пьют, либо несут несусветную чушь. Власть валяется буквально под ногами, и если бы ее не поднял Ельцин, нашелся бы кто-то другой.

Апофеозом же этого «старомодного», как выразился президент США Джордж Буш-старший, путча стало бегство в Форос почти всего состава ГКЧП. Наперегонки, обманывая российское руководство, своих товарищей и подчиненных, заговорщики кинулись на аэродром и полетели к Горбачеву. Зачем? Доложить, что подумали и… передумали? Покаяться? Интересно было бы получить ответы на эти вопросы.

Но есть один любопытный штришок в этом «паломничестве». Медведев пишет о том, что вынужден был подчиниться приказу своего начальника и не только допустить путчистов к Горбачеву, но и покинуть затем дачу в Форосе. Начальником охраны дачи был оставлен В. Генералов, известный своим рвением по службе и беспрекословным «начальстволюбием», а обязанности начальника личной охраны президента были поручены Олегу Климову — заместителю Медведева. То есть как бы не очень надежного с точки зрения руководства КГБ Медведева Плеханов заменил на более верных людей. Тем не менее, когда через три дня самое наивысшее начальство в лице товарищей Крючкова, Язова, Лукьянова, Ивашко и других в сопровождении того же Плеханова примчалось к Горбачеву, охрана их не пропустила.

Горбачеву, конечно, доложили о том, кто приехал. Когда с этим же известием к нему прибежал А. С.Черняев, один из самых близких его помощников, Горбачев его успокоил: «Я им ультиматум выдвинул — пока связь не восстановят, я с ними разговаривать не буду. И ребятам своим сказал, чтобы их никуда с дачи не выпускали…»