Мне никогда не доводилось видеть такие толпы людей в одном месте, как не видела я столько людей из разных культур. Тут были африканки одетые в разноцветные цветастые платья длиной до лодыжек с соответствующими головными уборами, восточно-индийский женщин в своих сексуальных национальных сари, со штанами сужающимися к лодыжкам и обнажающими живот: индусов в своих традиционных белых тюрбанах; арабов в своих застегивающихся на пуговицы длинных белых торбах; и американских и европейских туристов в своих обычных джинсовых шортах и рубашках-безрукавках.

Я еще никогда не видела чтобы столько людей быстро двигалось через переполненные торговцами улицы, как и не слышала речи на стольких разных языках. Здесь не было ничего из той спокойной, но заполненной фермерской работой, жизни в отдаленной тайской деревушки и я не была готова встретиться со столь множеством новых вещей. Я видела Бангкок по телевизору, но здесь все было вживую; это была настоящая жизнь и я стояла на перепутье своей новой жизни в самом центре этого «суматошного и бурлящего» города. Мои чувства и тревогу в этот момент может понять только тот, кто тоже родился в маленькой примитивной и нищей деревушке в стране 3-го мира, которая недавно впервые вступила в 20 век. Я чувствовала одновременно страх, тревогу, возбуждение, усталость и голод.

Изнасилована: Заточена и Закована в Борделе.

Я думала, что я сейчас умру.

Позже этим днем я «подружилась» с одним тайцем 40 лет. Он сказал мне, что накормит меня и даст жилье и работу. Я нервничала, потому что общалась с незнакомцем, к тому же мужчиной, но у меня все равно не было выбора, поскольку я никого больше не знала и не знала города. Вскоре оказалось, что это было худшим решением которое я принимала.

Мы отправились в «квартиры», где мне предложили остаться на время работы. Я думала, что начну свою новую жизнь в переулке с бесчисленными улицами, зданиями и машинами.

Когда я поднялась в комнату, я положила свою сумку в шкаф и приготовилась раздеться. Я не мылась со вчерашнего дня и чувствовала себя не особенно хорошо. В этот момент в комнату вошли четверо мужчин. Мужчина, который привел меня в комнату, сказал, что это его друзья. Впятером они изнасиловали меня и издевались надо мной, приговаривая, что теперь я буду работать на них в борделе и если я попытаюсь сбежать и пойти в полицию, то они меня убьют. Мне было 13 лет и я была напугана. Меня потом заперли в комнате для встреч с клиентами.

В один день, после встречи с одним клиентом, меня снова отвели в комнату. Но они совершили ошибку и не закрыли дверь на задвижку. Это был мой шанс сбежать. Я воспользовалась им и сбежала. Я совершила ошибку, что не закрыла за собой дверь и они это обнаружили. Я побежала в полицейский участок за помощью. Полицейский поговорил со мной и заверил меня, что все будет в порядке. После того как я проплакала пару часов в полицейском участке, я подумала, что теперь свободна и мой худший кошмар позади. Однако, мужчины, удерживавшие меня на квартире, зашли в полицейский участок чтобы забрать меня. Это полицейский позвал их. Я запомнила имя этого полицейского и однажды я смогу найти и отомстить ему.

Мужчины привели меня обратно в квартиру и заперли в комнате, приковав за лодыжку к цепи. У меня до сих пор от нее шрамы спустя 10 лет, в добавок к тем эмоциональным шрамам, которые никогда не сойдут.

Спустя несколько недель, у меня снова появился шанс улизнуть. В этот раз я не совершила ошибку и не пошла в полицию.

Поскольку у меня не было денег, не было семьи, крыши над головой, я стала попрошайничать на улице. Мне было всего 13 лет и я попрошайничала на улицах и узнавала, что можно заработать куда больше денег от туристов, чем работая. Я тогда спала на улицах и повстречалась с одной женщиной, которая нашла мне работу няньки у одного высокопоставленного полицейского, она также владела баром на Патпонге — крупнейшем районе красных фонарей в Бангкоке. Я стала помогать ей в баре когда была свободна. Потом хозяин поставил перед выбором — либо работать в баре либо быть нянькой для его детей. Уборка и мытье полов в баре приносили мне больше денег, чем работа няньки. Так что я выбрала работу в баре. Я приехала в Бангкок только с одной целью: зарабатывать деньги и улучшить положение моей семьи.

Работая в ГоГо баре, убирая и вытирая за секс-туристами, я зарабатывала 1500 бат (60 $) в месяц плюс доля в чаевых 1000 бат (40 $) за свои 28 рабочих дней в месяц. Это было куда больше чем я когда либо получала в Убоне. Я стала посылать домой по 1000 бат и более ежемесячно. Ведь это была та причина, по которой я приехала в Бангкок. Тайцы, как и многие другие азиаты, не думают о себе как о личности, отдельном человеке, поскольку являются членами семьи. Принадлежность к ней является нашей «индивидуальностью» или наоборот ее отсутствием. Мы являемся не просто членами семьи; мы являемся по отношению друг к другу частями одного целого. Мы можем быть «личностями» только в качестве семьи. Мы не существуем по отдельности; мы как бы существуем в симбиозе.

Это не заняло у меня много времени, чтобы сообразить, что «настоящие» деньги в баре делаются через перепих с туристами. Я продала свою мнимую девственность за 1200 $ — это отняло час моего времени. Это же заняло бы у меня два года долгого и болезненного труда мытья полов и я все равно прозябала бы в нищете, чтобы заработать такую же сумму.

В возрасте 14 лет я была еще очень маленькой; я не могла работать как танцовщица ГоГо в клубе, так как я выглядела слишком молодой. Поэтому это создавало для меня проблему, как встречаться с потенциальными клиентами для секса. Для большинства танцовщиц ГоГо, их работа — всего лишь предлог чтобы встречаться с мужчинами. Они получали по 150 $ в месяц за танец, но 500 $ и более, иногда намного больше, за то, что уходили с клиентами. Чтобы помочь мне встречаться с клиентами, мои подруги давали мой телефон клиентам, которым требовались только очень молоденькие девочки. В это время мне исполнилось 15 лет, я уже достаточно выросла, чтобы можно было работать танцовщицей. В очень короткое время, я достаточно подросла, чтобы одевать бикини, и я стала одной из топ-танцовщиц в клубах Патпонга. С этого момента я получила возможность встречаться с мужчинами на мое усмотрение. Я стала предпринимателем, хотя все равно являясь проституткой. Все деньги, которые я зарабатывала своим трудом, попадали ко мне в руки.

Другие работницы Патпонга.

Швабра была с меня ростом.

Патпонг, самый популярный «район красных фонарей» в Бангкоке, трудно аккуратно описать непосвященным. Это два очень длинных квартала, «Патпонг 1» длиной в 200 метров; «Патпонг 2» длиной в 100 метров. Каждый ограничен с обоих сторон барами на открытом воздухе, стрип-клубами ГоГо, дискотеками и клубами с секс-шоу. В этих двух кварталах «секс-торговли», находятся примерно 10 000 молодых женщин желающих встретиться с мужчиной на час, на вечер — или как некоторые надеются, навсегда. «Каждую неделю одна девочка с Патпонга выходит замуж за иностранца» (B.Trink, Bangkok Post).

Клубы ГоГо и бары различаются между собой размерами, в одних работают не более 10 девочек, в других более 100. В каждом ГоГо клубе также работают другие служащие. Так я начинала свою жизнь. Многие девочки, как и я, работают уборщицами, барменами, официантками или девочками-зазывалами: мы ПОКА не ходит с мужчинами за деньги. Мы довольствуемся зарплатой в 60 $ в месяц плюс 40 $ чаевых. Мы не являемся частью «Чудесной азиатской экономики».

Для некоторых из нас, рабочий день начинается в 2 часа дня и заканчивается в полночь. Другие девочки приходят в 7 вечера и работают до 3 ночи. Мы приходим в клуб и начинаем убирать следы оставшиеся с прошедшей ночи. Мы тратим час или два, чтобы отдраить пролитое пиво, блевотину оставшиеся после ночи. Затем приходит время для уборки постелей в комнатах для быстрого секса и чистки туалетов. После этого мы шли в бар и передвигали сотни бутылок с пивом, резали ананасы и лимоны, мыли посуду и выполняли другую грязную работу которую нужно было выполнить.