Поиск
478. «Мне кажется…»
Мне кажется,
Подчас не на бумаге
Пишу я,
А на камне — так груба,
Хотя
И не лишенная отваги,
Моих стихов
Тяжелая резьба.
Вот и сегодня —
Сумрачно и сжато
Шли облака
Небесные пути,
И сосны, дикой
Зеленью косматы,
Куда-то в снег
Хотели завести.
Травы колючей
Полосы рыжели,
Гудела лесом
Серая весна,
Под ветром
Ивы ржавые хрипели:
«К нам в эту мрачность
Не придет она».
Но в непонятном
Самому веселье
Мне тайный голос
Вызвать вас велел,
Я вас позвал,
Как будто вы велели,
И вы пришли —
И мир повеселел!
479. «Срежь ветку багульника…»
Срежь ветку багульника,
Нашего друга.
В воде городской,
Среди каменных груд,
Пускай за окном
И морозы и вьюга —
На ветке, проснувшись,
Цветы оживут!
И в зимнем рассвете,
Холодном и хилом,
Зажгутся их сильные скромно
Огни…
И в вас они дремлют —
Могучие силы,
Неведомо вдруг
Расцветают они.
И я, с заметенного снегом
Пригорка,
Вскричу, что багульник
Сказать вам просил:
«Вы сами не знаете
Дремлющих зорко
До срока своих
Притаившихся сил!»
480. МУЗЫКА
Я, как дикарь, робеющий пред чащей,
Забывший грань между добром и злом,
Вхожу, смутясь, в священный лес, звучащий
Всей музыкальной силы торжеством.
И в этих волн безудержном накате
Я растворяюсь, я тону порой,
И мне понятно музыки заклятье,
Чтобы любую боль перебороть.
И в час, когда идет мороз по коже,
Немеет он при музыке такой,
Как счастлива та музыка, что может
Нам возвращать и радость и покой!
Та музыка — неслыханный властитель,
Я помню, как, экстаза смыв слезу,
Один фантаст воскликнул нам: «Хотите,
Я музыкою вызову грозу?»
Но то — закон! А есть и беззаконье:
Являются воздушные лучи —
Когда ваш голос в темном телефоне,
Как музыка далекая, звучит!
481. «Никуда от привычек»
Никуда от привычек
Не деться,
О, далекая детства пора!
Я на сцене
Любил уже
В детстве,
Как и в жизни,
Героев играть.
Увлекался футболом,
Борьбою,
Свирепел, разъярясь,
Не со зла,
И ружье мое детское
С бою
Куча взрослых
Отнять не могла.
Нет, не Демона я
Чернокрылого,
В детском театре
Той юной весны —
Я играл
Адмирала Корнилова,
В Севастополе
Крымской войны.
При пальбе там,
Под криками, флагами
Жгли бенгальского
Уйму огня,
Мяч, оклеенный
Черной бумагою,
Как ядро,
Запустили в меня.
Уносили, кряхтя
От усердия,
Так героем мне
Пасть довелось,
И девчонка —
Сестра милосердия
Притворялась,
Что плачет всерьез.
И всю жизнь я
Размахивал шпагою,
На пределе играл
Своих сил,
Мяч, оклеенный
Черной бумагою,
Прямо в сердце мое
Угодил!
Думал — кончилась
Эта комедия,
Обошлось всё
Без вздохов и слез,
Но моя вы
Сестра милосердия
Пригорюнились,
Видел, всерьез.
Я томился печальной
Игрою,
Тайный ход
Всей игры изучив,
Но сыграл свою роль
Я героя,
Как и в детстве,
За сценой вскочив!
Это вы,
Режиссер этой пьесы,
Приказали мне
Встать и ходить,
Чтобы думал я,
Легок и весел,
Как и в детстве:
«Вся жизнь впереди!»
482. «В этом мире…»
В этом мире
Я верю ребятам,
Пионерам,
Что лихо поют:
«Умирать нам
Еще рановато,
Нас дела ждут,
Дороги и труд!»
Пусть работа
Мне снова поможет
Силы новые
К жизни будить,
Да и вы
Запретили мне тоже
О конце
Разговор заводить.
Чередуя рожденья
И тризны,
Мы приветствуем
Времени власть.
Даже кот мой,
Философ капризный,
В долгожители
Хочет попасть.
И, презрев
Всех жалетелей вздохи,
Мы потрудимся
Вволю сейчас,
Сколько книг
Задолжал я эпохе!
Должен кончить
Я книгу для вас!
Чтоб сказали:
«Ничто ведь не вечно,
Каждой книге
Бывает конец,
Он — не стар и не молод, конечно,
Ну а все-таки
Он — молодец!»
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: