– Скажу, – Раничев кивнул и, немного подумав, добавил: – На месте разбойников я бы попробовал просто закидать нас камнями. В данной ситуации это дешево, надежно и практично. Среди охраны найдутся лучники?

– Вряд ли, – Али с сомнением покачал седой головой. – Хотя, в обозе есть несколько арбалетов, но зачем? В кого ты собрался стрелять – в птиц?

– В тех, кто будет сбрасывать камни, – усмехнулся Иван. – Видишь во-он тот карниз, – он показал рукой на почти отвесную скалу. – Если заранее закрепиться на нем, то…

– Понял тебя, – мгновенно сообразил мориск. – Я предупрежу охрану.

Умелых арбалетчиков, впрочем, нашлось немного, и Раничев сам не без удовольствия взял самострел – тяжелый, с резным прикладом и тугим металлическим луком, он заряжался с помощью так называемого английского ворота, цеплявшегося к поясу стрелка. Три человека – Иван плюс двое стражников, укрывшись от возможных соглядатаев за возами, одновременно уперлись ногами в специальные стремена в передней части арбалетов – натянули тетивы, зарядили.

– Стреляем залпом, – закинув арбалет за плечо, Раничев посмотрел на подошедшего купца. Тот перевел, и воины кивнули, во всем подчиняясь Ивану, в котором давно уже признали самого настоящего идальго, а то и гранда, скрывающегося под скромной личиной странствующего рыцаря.

– Больше нет арбалетов? – Иван задержал направившегося было прочь мориска.

– Есть еще два – я взял на продажу пять. Но что толку? – невесело улыбнулся купец. – Или больше никто не умеет пользоваться.

– Мы зарядим их и возьмем с собой, – пояснил Раничев. – Боюсь, в суматохе некогда будет возиться с воротами.

Зарядив оставшиеся арбалеты, воины двинулись вслед за Иваном. Поднимались трудно, очень трудно – скала-то была отвесной, хорошо хоть каким-то чудом на ней росли жесткие кусты, и арбалетчики хватались за их ветки. Раничев пару раз чуть не сорвался с непривычки, хорошо, поддержал один из воинов. Поблагодарив кивком, Иван ступил ногой на карниз и, сделав несколько шагов, укрылся за кривой, росшей на самой вершине, сосною, куда тут же последовали и оставшиеся арбалетчики.

Иван посмотрел вниз – в узком ущелье неспешно двигались возы. Али ибн Хосрой не торопился, давая возможность команде Раничева хорошенько подготовиться к бою.

Один из воинов вдруг тронул «идальго» за рукав. Иван обернулся и быстро наклонил голову, прячась за раскидистой веткой – как он и предполагал, на скалу поднимались человек пять оборванцев с копьями в руках и короткими кинжалами за поясами. Добравшись до соседней скалы, разбойники подтащили к краю ущелья камни и выжидательно застыли. Теперь, чтобы вызвать лавину, достаточно было просто спихнуть несколько валунов. К скале медленно подъехала первая повозка.

– Пора, – кивнул Иван и, подняв арбалет к плечу, пальцем показал цель. Те тоже выбрали каждый своего, прицелились.

– Давай! – крикнул Иван, и три арбалетных стрелы – болта, сорвавшись с ложей с безудержной силой, насквозь пронзили трех человек, остальным же предсмертная песнь пропелась лишь немногим позже.

– Заряжаем, – подал пример Иван.

И вовремя! Повозки и люди внизу быстрым ходом выбирались из ущелья, чего, понятно, никак не могли допустить разбойники, выславшие на скалу еще нескольких человек, двое их которых стали добычей арбалетчиков, остальные предпочли в страхе бежать.

Бандиты так и не решились на нападение, отошли в надежде на более легкую добычу. Видать, и вправду это была какая-нибудь небольшая шайка из беглых преступников и крестьян. Дождавшись, когда последняя повозка миновала ущелье, Раничев осторожно выбрался из-за сосны и, озираясь, подошел к убитым. Сильные мускулистые тела, обветренные, покрытые шрамами лица. Иван не испытывал враждебности к павшим разбойникам, в конце концов, каждый выбирает свой хлеб, также не испытывал он и угрызений совести – по той же причине.

Один из воинов, с любопытством осмотрев убитых, с возгласом удивления кивнул на камни, предназначенные для того, чтобы посеять в ущелье черные смена смерти. Раничев поначалу не понял, но потом врубился – серые, подтащенные к краю пропасти, валуны резко контрастировали по цвету с красноватой выветрившейся скалой. Ясно – камни специально притащили заранее, ведь других-то не было! Что ж, не пригодились сейчас, сгодятся потом. Иван пнул один из валунов носком сапога и, обернувшись, азартно подмигнул воинам. Те переглянулись и со смехом бросились помогать «идальго»…

Раз, два, три.

Подпрыгивая, с грохотом полетели в пропасть камни…

– Вот так-то! – Раничев удовлетворенно потер руки. – Ничего не поделаешь, господа разбойнички, уж теперь придется вам потрудиться снова.

Толедо произвел на Ивана какое-то двойственное впечатление. С одной стороны – великолепный город с прекраснейшими храмами и крепостным башнями, населенный веселыми и приветливыми людьми, а с другой – кривые и узкие – едва протиснуться – улицы, теснимые стенами и местами просто вырубленные в скалах. Улицы-лестницы, улицы-щели, извилистые, словно ядовитые змеи, они, казалось, давили душу. Над этими улочками, над стенами дворцов и замков, над церквями и колокольнями из красного кирпича неумолимо возвышался мавританский дворец Алькасар, своим изящно-восточным обликом словно бы насмехаясь над чувствами поборников Реконкисты.

По совету ибн Хосроя, сильно благоволившего к Ивану после стычки в ущелье Деспеньяперрос, путники остановились на постоялом дворе Мануэля ад-Каради – тоже выкреста-мориска. Уютный, с узорчатыми галереями, постоялый двор ничем не отличался от тех, какие Раничев когда-то видел в Магрибе – тенистые пальмы, выложенный камнями пруд, изящная отделка стен.

Получив со значительной скидкой просторную и вполне прохладную комнату, Иван выкупался в пруду и с наслаждением растянулся на ложе. Захария с Аникеем, изрядно хлебнув с дороги вина, давно уже спали внизу, в специальной зале для слуг. Успокаивающе журчал фонтан, легкий ветерок приносил в распахнутое окно запахи миндаля и апельсина, где-то совсем рядом, в саду, пел соловей. Казалось бы – спи-отдыхай, чего еще надо? Однако Раничеву ничуть не спалось, все думалось. Ну наконец он добрался до цели. И что? Как найти Клавихо? Проникнуть во дворец? Или в дом гранда, больше напоминавший крепость? О том, где именно проживает доблестный кастильский рыцарь, камергер его величества короля Энрике Руи де Гонсалес Клавихо, Иван, конечно же, узнал от хозяина постоялого двора почти сразу по приезду и даже не поленился, сбегал в сопровождении хозяйского слуги. Шикарный замок у церкви Санта-Мария-ла-Бланка, что в переводе значило – Белая церковь Святой Марии, или попросту – Белая церковь. Бывшая синагога, она вовсе не была белой, скорее серой или темно-бежевой, однако, как говорили, многочисленные внутренние арки храма были сложены из белого кирпича. Вот потому и «белая».

Постоял Иван напротив входа, заценил и мощные стены, и стражников, да несолоно хлебавши поплелся обратно на постоялый двор. Тут с нахрапа ничего нельзя было сделать, тут требовалось сильно подумать. Что Раничев сейчас и делал, лежа на стильной, с мягким матрасом, кушетке.

Чтобы что-то предпринимать против Клавихо, нужно было для начала выяснить, кто он такой? Все его привычки, что любит, чего не любит, с кем охотно общается, а кого терпеть не может – в общем, следовало выяснить все. И как можно скорее – ну не до зимы же здесь торчать!

Вообще, как рассказал хозяин, Мануэль ад-Каради, дон Руи Клавихо был человеком весьма строгих правил – ревностный католик, честен, храбр, неподкупен. Все эти качества внушали уважение и вместе с тем вполне определенную надежду, наверняка ведь было в характере гранда что-то еще, какая-то слабина, что делала бы его человеком, а не идолом. А то что получается? Как в классическом фильме – «характер нордический, стойкий. Связей, порочащих его, не имеет». Так не бывает, нет. Неужто совсем нет этих самых связей? Это у галантного-то испанского гранда? Быть такого не может! Что ж, Иване Петровчи, чего разлегся-то? Давай, вставай, валяться некогда – дела делать надо. Хозяина то ты расспросил, а слуг?