Отвечат калика перехожая

Старому казаку Илью Муромцу:

«Я иду со вами во товарищи».

Садились богатыри на добрых конях:

Во-первых, казак Илья Муромец,

Bo-других, Добрынюшка Никитинич.

Оны с города ехали да не воротами,

Прямо через стену городовую,

Нечто лучшу башню наугольную.

А и каликушка не осталася,

О костыль она да подпиралася,

А скочила стену городовую.

Поезжат казак Илья Муромец

Во тую ли силу в великую,

Во тую ли силу правой рукой,

Добрыня Никитинич левой рукой,

Калика шла серёдочкой.

Стал он своею дубиною помахивать,

Как куды махнул, дак пала улица,

Отмахивал – переулочок,

Прибили всю силу неверному.

Обращались к славному городу,

Ко тому ли городу ко Киеву.

Скакали через стену городовую,

Отдавали честь князю Владимиру:

«Мы прибили силу всю неверную».

Из-за моря-то, моря, братцы, синего,

А из-за синего моря из-за Карского,

Из-за Карского моря, Арапского

А приходило три черненых три-то корабля,

А в тих-то кораблях пришло поганое Идолище

Как ко ласковому князю ко Владимиру.

Он пришел ведь к нему сватом свататься

На любимые всё его племянницы,

Как на душечке все Марфы Дмитревны.

Говорил-то он да таковы речи:

«Уж вы гой еси, мои да три татарина,

Уж вы младые мои всё корабельщички!

Вы подите-ка ко городу ко Киеву,

А ко ласкову-ту князю ко Владимиру,

А как сватайтесь на его любимой на племяннице,

Чтобы с чести он отдал за меня, с радости,

А без драки ведь да кроволития.

А расскажите про меня, про Идолища:

А как руки мои по трех сажон,

А как тулово мое – как сильной бугор,

Голова моя – да как пивной котел,

Глаза-ти у меня – да как пивны чаши.

А как придете ко князю ко Владимиру,

А да станете вы да свататься,

А как будет просить сроку на три годика, -

Не давайте-ка сроку на три годика;

А как будет просить да на три месяца, -

Не давайте сроку на три месяца;

Будет просить да на два месяца, -

Не давайте ему сроку на два месяца;

А как станет просить на три неделечки, -

Не давайте ему на три неделечки;

А как станет просить на три суточки, -

А бессрочного времени на свете нет».

А приходят три-то корабельщичка

Ко князю ко Владимиру да в светлы светлицы,

А не кстят они лица поганого,

Не молятся да чудным образам,

Как бьют они челом Владимиру,

А князьям, боярам не бьют челом, не кланятся:

«Уж ты здравствуй-ка, Владимир стольнокиевский!» —

«Уж вы здравствуйте, дородны добры молодцы,

А да три-то младых вас да корабельщичков!

А ведь разве пришли вы торговать товарами да разноличныма?

Вы торгуйте у мня безданно и беспошлинно».

Говорят тут три татарина:

«Не товарами пошли торговать да разноличныма,

Мы пришли к тебе да сватом свататься

На твоею на любимой на племяннице

За того же за поганого Идолища.

Ты отдай за него да с чести, с радости,

А без драки отдай да кроволитныя.

А ты с чести не отдашь, – мы боём возьмем.

Руки, ноги у Идолища по трех сажон,

А как тулово его – как сильной бугор,

Голова его – да как пивной котел». -

«Уж вы гой еси, млады три да корабельщички!

Уж вы дайте мне-ка сроку на три годика подумати». -

«Не даим-то мы те сроку на три годика,

Не даим-то мы те сроку на два годика,

Не даим тебе сроку на единый год,

Не даим тебе сроку и на три месяца,

Не даим тебе сроку на три неделечки». -

«Ах, отдайте мне-ка сроку на три суточки!»

Говорят тут три татарина да три мурина:

«А бессрочного, братцы, времени на свете нет».

А давали князю сроку на три суточки.

А да как пошли они на черны корабли,

Да приходят они на черны корабли,

Говорит поганое Идолище:

«Уж вы гой еси, мои млады да корабельщички!

А я дам ему-то сроку на три месяца».

А во ту пору, во то время

Собирал-то Владимир-князь почесен пир

А на князей своих, на бояр же.

А как вси на пиру сидят, пьют, едят да проклажаются.

Говорил-то Владимир таковы слова:

«Как ведь вси да князья, бояра!

А пришло ко мне-ка свататься поганое Идолище

На любимой-то моей племяннице,

Как на душечке на Марфы всё да Дмитревны.

Заступите-ка за ней, за мою племянницу».

А как говорили князья, бояра:

«Мы не будем губить народу православного

За твою ту родную племянницу,

А не будем проливать крови по-напрасному».

Как пошел-то Владимир-князь да со честна пиру,

А повесил буйну голову с могучих плеч,

Он пошел прямо к Марфы Дмитревны в светлу светлицу.

А как увидала Марфа Дмитревна —

Как идет ее-то дядюшка не по-старому да не по-прежнему,

Не по-прежнему да не по-досельнему, -

А да как спрошала Марфа Дмитревна:

«Еще что же ты, дядюшка Владимир-князь,

А придешь ты ко мне не по-старому, не по-прежнему,

Ты повесил буйну голову с могучих плеч?» -

«Уж ты гой еси, моя родна любимая племянница!

А как подошло туто поганое Идолище,

А как сватайтся на тебе, всё на Марфы Дмитревны,

А как сам он говорил да таковы речи:

Еще с чести не отдам, дак «мы боём возьмем».

Как его-то руки, ноги – по трех сажон,

А ведь тулово – как сильной бугор,

Голова его – да как пивной котел,

Очи ясны у него – да как пивны чаши,

А как нос его – как палка дровокольная».

Говорит тут Марфа Дмитревна:

«Уж ты гой еси, дядюшка мой родимыя!

Не губи народу по-напрасному,

А не проливай крови горячую,

А отдавай меня да с чести, с радости,

Без драки отдай да кроволитныя.

А только дай придано – три черных три корабля:

А первой-от корабель грузи ты зеленым вином,

А второй-от корабль нагрузи да пивом хмельным же,

А третей-от корабль нагрузи да медом сладким же.

Провожатых дай моих братьев крестовых, все названых же:

А первого-то брата дай Добрынюшку Микитича,

А второго-то брата дай Михайлушка Игнатьева,

А третьего брата Олешеньку Поповича».

А как дават ей князь три черных корабля,

Нагружат напитками разноличныма.

Повелась у князя тут ведь свадьба же.

Посылали звать Добрынюшку с Михайлушком– душой-то красных девицей,

А пошли они-то звать к Марфы Дмитревны на девью плачь.

Они ходят зовут да красных девицей,

А зовут они молодых-то вдов,

А зовут-то они жен ведь мужния:

«Уж вы милости просим, души красны девицы,

К Марфы Дмитревны на девью плачь!

Вас зазвала-то Марфа Дмитревна на девью плачь».

А как тут скоро сбирались красны девицы,

А как белые лебедушки на заводи слеталися.

А как не бела тут на заводи, бела лебедь воскикала,

А как слезно Марфа Дмитревна восплакала.

Тут заплакали да слезно красны девицы,

А да тут пуще заплакали по ней молоды вдовы,

Еще пуще тут заплачут жены мужние.

А да как отплакали тут да красны девицы,

А пошла у Владимира свадьба навеселе.

Как пришел-то тут поганое Идолище,

А садился он за столы да белодубовы,

За питья, за ествы сахарные.

А как ест он, татарин, по-звериному,

А как пьет-то он да по-скотиному.

А как пили, ели, напивалися,

А пошли они, повели Марфушку на черны корабли.

А как провожают ей народ да православныя,

Провожают ей да слезно плачутся.

А как приходила Марфушка на свой чернен корабль,

А заходит она в каюту корабельную,

А при ею тут Добрынюшка Микитич млад.

Потянула поветерь тиха способная,

А пошли тут корабли да во сине море,

Во сине море да во свое село.

А как русская земля да потаилася,

Как поганая земля да заменилася.