Проходили во горенку столовую,

Да й садилися за столички дубовые,

Да й за тыя ль скамеечки окольные.

Принесли ему калачиков тут пшенныих;

Молодой боярин Дюк Степанович

Он берет калачик во белы руки;

А он корочку ту всё на круг кусал,

А середочку да й кобелям бросал,

Все й Владимиру загадочки отгадывал,

Говорил боярин таковы слова:

«Ты Владимир-князь стольнекиевский!

Что ж в Киеве у вас всё й не по-нашему:

У вас сделаны бочечки сосновые,

А обручики набиваны еловые,

А мешалочки положены сосновые,

У вас налита студена ключева вода,

Да и тут у вас и калачи месят;

А у вас печеньки построены кирпичные,

У вас дровца топятся еловые,

А помялушки повязаны сосновые,

Да и тут у вас да й калачи пекут,

А калачики да й ваши призадохнулись.

Как в моей Индеюшке богатоей

У моей родителя у матушки

А построены ведь бочечки серебряны,

А обручики набиты золоченые,

А мешалочки положены дубовые,

Да ведь налита студена ключева вода,

А ведь тут у нас и калачи месят;

Да й построены печки муравленые,

У нас дровца топятся дубовые,

А помялушки повязаны шелковые,

Да ведь настлана бумага – листы гербовые,

Да ведь тут у нас и калачи пекут,

А калачики у нас и не задохнутся,

А калачик съешь – по другоем душа горит».

Он Владимиру загадочки отгадывал,

Подносили ему тут зелена вина.

Молодой боярин Дюк Степанович

Он берет-то й чарочку во белы руки,

Он всю чарочку й по горенке повыплескал,

Сам Владимиру загадочки отгадывал,

Говорит боярин таковы слова:

«Ты Владимир-князь да стольнекиевский!

Что же в Киеве у вас всё не по-нашему:

У вас построены бочечки дубовые,

А обручики набиваны железные,

А положено туда да й зелено вино,

А положено й на погребы глубокие,

Ваша й водочка-винцо ведь призадохнулось.

Как в моей Индеюшке богатоей

У моей родителя у матушки

А построены бочечки серебряны,

А обручики набиты золоченые,

Да й положено туда да й зелено вино,

А повешено на цепи-то й на медные,

А на тыя на погребы глубокие;

Наша водочка-винцо да й не задохнется,

А ведь чарку выпьешь – по другой душа горит».

Он Владимиру загадочки отгадывал.

Говорил тут Чурилушка-то Плёнкович;

«Ай же ты, холопина дворянская!

Что расхвастал ты имением-богачеством?

А ударим-ка со мной ты во велик заклад,

Во велик заклад да ты не в малыи,

Чтоб проездить нам на конях богатырскиих, -

Немало поры-времени – по три году,

А сменять нам одежицу драгоценную

Каждый день да й с нова наново,

С нова наново да чтоб не лучшую».

Говорит тут боярин Дюк Степанович:

«Ай же ты, Чурилушка-то Плёнкович!

Тебе просто со мной биться во велик заклад, -

Ты живешь во городе во Киеве,

У того ль у князя у Владимира

Кладовые те есть да цветна платьица».

Молодой тут боярин Дюк Степанович

А садился он да на ременчат стул,

А писал он письма й скорописчаты

А своей ли да й родной матушке,

А писал он в письмах скорописчатых:

«Ай же свет моя ты родна й матушка!

А ты выручи меня с беды великоей,

А пошли-ка ты одежу драгоценноей,

Что хватило бы одежу мне на три году

Одевать одежу драгоценную

Каждый день да й с нова наново».

Запечатал письма й скорописчаты,

Скоро шел по горенке столовоей,

Выходил тут молодец да на широкий двор,

Положил он письма под седелышко,

Говорил коню он таковы слова:

«Ты беги, мой конь, в Индеюшку богатую,

А к моей родителю ко матушке,

Привези ты мне одежу драгоценную».

Он берет коня за поводы шелковые,

Выводил коня он за широкий двор,

Да й спускал коня во чисто поле.

Его добрый конь да й богатырскии

Побежал в Индеюшку й богатую;

Пробежал он по раздольицу чисту полю,

Через эти все заставы великие,

Прибежал в Индеюшку богатую,

Забегал он на славный на широкий двор.

Увидали тут коня да й слуги верные,

Они бежат в палаты белокаменпы,

Да й во тую ль горницу столовую,

Да й ко той ко Дюковой ко матушке,

Говорят они да й таковы слова:

«Ай же свет честна вдова Настасья да Васильевна!

Прибежал ведь Дюков конь да из чиста поля,

Из чиста поля на наш широкий двор».

Так тут свет честна вдова заплакала

Женским голосом да й во всю й голову:

«Ай же свет мое ты чадо милое,

Молодой боярин Дюк Степанович!

Ты сложил там, наверно, буйну головушку,

А на той ли матушке святой Руси».

Поскореньку выходила на широкий двор,

Приказала добра коня расседлывать.

Они стали добра коня расседлывать,

Они сняли седлышко й черкальское,

Оттуль выпали письма скорописчаты.

Свет честна вдова Настасья да й Васильевна

А брала она письма й во белы руки,

А брала она письма й распечатала,

Прочитала письма скорописчаты;

Да й брала она тут золоты ключи,

Она шла на погребы глубокие

А брала одежу й драгоценную,

Не на мало поры-времени – на три году;

Приносила она к тому добру коню,

Положила й на седелышко черкальское,

Выводила коня да й за широкий двор,

Да й спускала в раздольице чисто поле.

Побежал тут добрый конь да й по чисту полю,

Пробегал он к этим заставам великиим,

Пробежал он заставы великие

На славну на матушку да на святую Русь;

Прибежал во славный стольне Киев-град,

Забежал ко князю на широкий двор.

Молодой боярин Дюк Степанович

Он стретал тут своего добра коня,

Он берет свою одежу драгоценную;

Он тут бился со Чурилушкой в велик заклад,

А в велик заклад ещё й не в малыи,

Не на мало поры-времени – на три году,

А проездить на конях богатырскиих,

А сменять одежу с нова наново.

Молодой боярин Дюк Степанович

Они с тем Чурилой Плёнковым

Они ездят по городу по Киеву

Каждый день с утра до вечера,

А проездили молодцы по год поры,

А проездили молодцы й по два году,

Да й проездили молодцы й по три году.

Теперь надоть им идти да й во Божью церкву,

Одевать одежу драгоценную

А ко той христовскоей заутреной.

Молодой Чурилушка тут Плёнкович

Одевал свою одежу драгоценную,

А сапоженьки на ноженьки сафьянные,

На себя одел он кунью й шубоньку;

Перва строчка рочена красным золотом,

Друга строчка рочена чистым серебром,

Третья строчка рочена скатным жемчугом;

А ведь в тыя петелки шелковые

Было вплетено по красноей по девушке,

А во тыи пуговки серебряны

Было влито по доброму по молодцу;

Как застёгнутся – они обоймутся,

А расстегнутся – дак поцелуются;

На головку шапка й соболиная.

Молодой боярин Дюк Степанович

Одевал свою одежу й драгоценную,

А сапоженьки на ноженьки сафьянные,

На себя одел он кунью й шубоньку;

Перва строчка й строчена красна золота,

Друга строчка й строчена чиста серебра,

Третья строчка й строчена скатна жемчугу;

А во тыи ль петелки шелковые

Было вплетено по красноей по девушке,

А во тыи пуговки серебряны

Было влито по доброму по молодцу;

Как застегнутся – они обоймутся,

А расстегнутся – дак поцелуются;

На головку одел шапочка семи шелков,

Во лбу введен был светел месяц,

По косицам были звезды частые,

На головушке шелом как будто жар горит.

Тут удалые дородны добры молодцы

А пошли молодцы да й во Божью церковь

А ко той христовской ко заутреной.

Приходили молодцы да й во Божью церковь,

По праву руку князя Владимира

Становился Чурилушка тут Плёнкович,

По леву руку князя Владимира

Становился боярин Дюк Степанович.

Тут Владимир-князь да стольнекиевский