– Рада познакомиться с тобой, – говорю я, протягивая руку Мэнни.

В глазах Вал блестят слезы, когда мы обмениваемся рукопожатием.

– Мне жаль, – произносит она.

– Нет. Это мне жаль. Учитывая всю мою глупую болтовню, естественно, что ты пыталась сохранить свои отношения в тайне. Но тебе не стоило этого делать.

– Дело не только в тебе. Что люди будут говорить о выпускнице, которая встречается с учеником младших классов?

– Пусть говорят, что хотят, – восклицает Мэнни, и меня восхищает его откровенное мужество. – Прятаться ото всех – это мучение.

– Я прослежу, чтобы они были заняты разговорами обо мне и моих ужасных нелепых выходках, – произношу я, но мои слова не вызывают у Вал смеха.

– Ты и правда думала то, что сказала? – спрашивает она. – Ты и правда думала, что я ревновала тебя к Фреду и ненавидела ваши отношения?

Я пожимаю плечами. Теперь это звучит глупо.

– Я не понимала, что происходит. А также знаю, что такие вещи обычно приводят к расколу в дружбе. Я своими глазами видела подобное.

– Вы с Фредом отличная пара. Вы дали мне надежду на то, что и я найду своего по-настоящему чудесного парня.

– Мы?

– Да, вы – идеальны.

– Правда?

В этот момент она поднимает бровь, словно говоря мне: «Сомневаешься?». Вот это Вал, которую я помню.

– Я тебе не говорила, что нахожусь у Фреда на испытательном сроке?

– Гм, нет.

– Нам нужно поговорить. – Но сначала я крепко сжимаю ее в объятиях. – Я так счастлива, что мы не ругаемся. – Протягиваю руку, хватаю Мэнни за воротник рубашки и притягиваю его к нам. – Иди сюда, Эспозито.

Как только мы заканчиваем этот достойный быть запечатленным на пленке момент, я остаюсь на ужин и вскоре забываю о разнице в возрасте. Это просто Мэнни и Вал. Они так естественно смотрятся вместе, а сама подруга сияет от счастья, радуя мой взгляд. Но как только мы приступаем к десерту, меня начинает подташнивать. Я больше не могу наслаждаться происходящим.

Специалист по реваншам все еще где-то тут.

***

Вернувшись домой, я вновь возвращаюсь к своему расследованию. Но облегчение, вызванное новостями о невиновности Вал, быстро идет на убыль, когда я понимаю, что у меня больше нет подозреваемых. Придется возвращаться к началу. Я должна найти связь. Выписываю основные детали на карточках – факты, которые знаю, что произошло, временные рамки – и прикрепляю их скотчем к зеркальной отодвигающейся двери на шкафу. Вскоре я едва могу видеть себя.

Когда я смотрю на временные рамки, то что-то не сходится. Хаксли и Стив расстались в августе. Следующий разрыв произошел только в начале октября. Почему такая разница во времени? Может, Хаксли со Стивом были просто разминкой, а осенью специалист по реваншам решил реализовать остальную часть своего плана? Это единственная схема, в которой была использована таинственная девушка. Все остальные были более тайными. Я не знаю. Все мои теории заканчиваются тупиком. А карточки кажутся просто переводом бумаги.

Я не знаю.

Это самое худшее из ощущений. Подозревать, но не знать.

Как только ложусь спать, на телефон приходит сообщение.

«Приезжаю завтра на зимние каникулы. Можно будет уже начать приводить план в действие?».

В колледжах зимние каникулы начинают очень рано, а на сессию студенты возвращаются в середине января. Совсем не то, что две недели «с натягом», которые дает нам старшая школа.

Если я смогу убедить Хаксли поверить Стиву, и она вернется к нему, то это, по крайней мере, будет шаг в правильном направлении. И возможно, спровоцирует специалиста по реваншам на ошибки. Почему она еще не сделала ни одной ошибки?

«Можно. Готов?».

ГЛАВА 22

Только Хаксли Мапозер может заставить человека почувствовать себя не в обычной библиотеке, а в эксклюзивном ночном клубе – месте, к которому я не принадлежу. Я даже заинтересовалась: не натянет ли библиотекарь бархатную веревку возле газетного архива, чтобы преградить мне путь. Хаксли с подругами занимаются за круглым столом в дальнем углу в окружении нетронутых энциклопедий. Под «занимаются» я имею в виду смотрят видеозаписи на своих телефонах, просматривают сообщения и сплетничают. Прийти в библиотеку – это уже учеба.

Ни одна из них никак не показала, что заметила мое присутствие. Рейган, моя осведомительница, чересчур усердно пялится в тетрадь. На уроке, в обмен на лекции, она сообщила мне, где они собираются сегодня вечером. Я подхожу к ним с планшетом. Когда Хаксли видит его, у нее начинают играть желваки.

– Что-то вы ударились в учебу. Мы же выпускники. Расслабьтесь! – по-приятельски говорю я им. У меня дружелюбный настрой, потому что я знаю – правда на моей стороне.

Тишина.

Разве они не понимают, что у меня иммунитет к их молчанию?

– Знаю, вы занимаетесь и делаете вид, будто меня не существует. Но у меня есть видеозапись с прощальной вечеринки Стива Оверлэнда.

Наконец, я добиваюсь от них хоть какой-то реакции. Аддисон и Рейган слегка приподнимают головы, чтобы краем глаза посмотреть на «запретный плод», который я им предлагаю. Хаксли продолжает «заниматься».

Я начинаю свою мини-презентацию: проигрываю видеозапись и ставлю на паузу в тот момент, когда таблетка опускается в стакан. Хаксли может хоть всю жизнь ненавидеть меня, но у нее не получится опровергнуть мое мастерство.

Рейган и Аддисон начинают шептаться, не обращая внимания на своего лидера. Да это же мятеж! Однако Хаксли смотрит на меня с каменным выражением лица, и я не могу обвинять ее за это. Даже несмотря на то, что видеозапись только что оправдала Стива, сама ситуация все еще смущает ее.

– Как вы могли увидеть, Стива Оверлэнда подставили. Он не виновен. Res ipsa loquitor, сучки. Ой, простите, леди.

Никто не произносит ни слова, но все смотрят на Хаксли в ожидании ее реакции.

Как только я выключаю планшет, она вскакивает со стула, хватает меня за руку и тащит к картотеке. Мы останавливаемся возле каталога по истории Гражданской войны. В ее глазах пылает огонь.

– Что. За. Черт, – не отпуская моей руки, произносит Хаксли, отчаянно пытаясь сдержать злость.

– Я бы рассказала тебе об этом в приватной обстановке, но мы перестали общаться лично с тех пор, как ты возвела Великую Стену Пассивно-Агрессивного Избегания.

– Я не могу верить тебе. Знаю, это клише, но в данной ситуации оно подходит как нельзя лучше. Я очень обижена.

– И спасена. Я только что-то очистила репутацию Стива Оверлэнда.

– Это не твое дело! Тебя об этом никто не просил.

– Я просил. – Из-за угла появляется Стив с цветами. У Хаксли отвисает челюсть. – Я невиновен, Хакс. Меня подставили.

– Специалист по реваншам, которого я все еще пытаюсь вычислить. – Хаксли и Стив оба смотрят на меня так, будто просят заткнуться. – Все, молчу.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает его Хаксли. Я удивлена, что, увидев Стива, она ни капельки не смягчилась.

– Пытаюсь оправдать себя. – Он делает шаг вперед. Она никак не реагирует. – Я ничего не помню о той ночи. Меня опоили снотворным. – Стив морщится, как от боли. Даже несмотря на то, что ту ночь он пережил целым и невредимым, полная потеря контроля оставляет в глубине души невидимые шрамы.

– Я извиняюсь за то, что все так произошло, – говорит он.

– Я рада, что ты в порядке. Не могу поверить, что кто-то так поступил, – отвечает Хаксли. – Все это время я думала, что…

– Я бы никогда не сделал такого с тобой, даже не смотря на количество выпитого.

От слащавости этих слов у меня чуть не случается диабетический шок. Однако они, казалось, просто отскакивают от сурово настроенной Хаксли. Я решила оставить их наедине, поэтому отошла к соседней стойке и стала подслушивать.