концов, оно наверняка застраховано, а его стоимости хватит, чтобы расплатиться с

картелем навсегда.

Эл прикинул, что оно стоит... восемь миллионов.

Обсудив ситуацию с долгом, все решили вернуться к вопросу "замужества с

лохом" в целом. Потому что аферы - это не работа, а стиль жизни.

Бенжи буднично заметил, что развод с девятизначными отступными не сможет

пройти незамеченным.

Я бы никогда не поставила семью под удар. Оставалось всего два выхода...

Я посмотрела на мужа, сидящего рядом со мной в лимузине.

Он почти не шевелился, изучая моё лицо. Разве можно хоть что-то на нём прочесть,

если даже я сама не могу разобраться в собственных чувствах? Одно я знала наверняка:

щедрость и доверие Дмитрия Севастьянова меня окончательно сбили с толку.

В конце нашего разговора бабуля спросила меня:

- Ты сказала правду, когда ответила, что могла бы его полюбить?

Лицо вспыхнуло от воспоминаний слов Дмитрия прямо перед этим вопросом (кхе-

кхе, развратная). Но я вновь ответила правду:

- Да.

Потерять кольцо и обрести мужа? Тогда я не буду такой уж плохой?

Может быть я нужна ему, чтобы защитить себя и своё состояние от таких же, как я.

Распознать и отогнать мошенников я способна. И смогу его защитить.

Но оставшись с ним, придётся дистанцироваться от прошлого - и, в конечном

итоге, от моей семьи. Богачи и мошенники - словно кошки и собаки.

Не в силах смотреть ему в глаза, я отвернулась и принялась разглядывать лес.

- Думаю, наш новый дом тебе понравится, - сказал он, - но если нет, мы будем

покупать особняки до тех пор, пока ты не почувствуешь себя как дома.

Уже второй мужчина сегодня называет помещение, в котором живёт, моим домом.

Неужели ссора с Бреттом произошла всего несколько часов назад? Бывший обязательно

услышит о нашей свадьбе, как и все остальные. Я не хотела намеренно обижать Бретта, но

эти новости заставят его, наконец, двинуться дальше.

- Ты совсем притихла с тех пор, как мы покинули суд, - сказал Дмитрий. - И почти

ничего не ела в обед. - Трапеза из четырёх блюд, сервированная с фарфором и

серебряными приборами на высоте десять тысяч метров. - И снова я пытаюсь тебя

прочитать. Только... только не жалей об этом, Вика.

Не выдержав, я повернулась к нему.

- Это ты об этом пожалеешь! Когда проснёшься и поймёшь, что ты наделал. - Я

вновь повторила: - Ты ничего обо мне не знаешь.

Он открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал.

- Я достаточно знаю.

- И ты бы действительно сказал мне сегодня "до свидания"?

- Ни за что, - уверенно ответил он.

Я прищурилась:

- Значит, ты солгал.

- Разве?

Скажи да или скажи до свидания. Хитрый русский!

- Возможно, я тобой немного манипулировал, - ну, не совсем, Дмитрий, - но я

никогда не буду тебе лгать.

Это моя семья манипулировала им, провернув всё за его спиной, использовав

Бретта ради нашего самого крупного розыгрыша.

- Мои юристы составили для тебя контракт.

Он достал папку для бумаг.

- Вот. Я распечатал документы перед приземлением. - На нашем борту был даже

офис. Ну, разумеется. - Пожалуйста, прочти и подпиши.

А, тот самый внушающий страх контракт. За разговорами о доверии, гипнозе и

будущей любви я словно перенеслась в романтическую сказку. А вот теперь реальность

напомнила о себе.

Потому что сказок не бывает.

И хотя, вероятнее всего, через некоторое время меня ожидал развод, я всё равно

почувствовала разочарование. В папке оказалась всего пара листов. Один содержал

брачный контракт, второй - его идентичную копию. Каждый был подписан чётким

размашистым завитком Дмитрия.

Прочитав документ, я изумилась до глубины души.

- Здесь... здесь говорится, что с момента консумации брака в случае развода я

получу половину всего. Без всяких вопросов.

- Хочу, чтобы ты была спокойна относительно международной законности брака.

Контракт будет зарегистрирован и в России, и в Америке.

К слову о доверии. Вернее, о безумии.

- Ты надо мной издеваешься? - При первой же возможности контракт я

сфотографирую и перешлю.

- Нет, не издеваюсь.

Один лишь момент относительно формулировки привлёк моё внимание.

- А условие консумации является стандартным в русских брачных договорах? - Для

продолжения розыгрыша я должна буду с ним переспать. Стало совершенно ясно, что мы

с Дмитрием Севастьяновым займёмся сексом. Скоро.

- Есть возражения?

- Нет, конечно, нет.

- Тогда, пожалуйста... - Он протянул мне ручку.

Чтобы удобнее было подписывать, я положила на страницу левую ладонь, и на

меня осуждающе уставилось обручальное кольцо. Чёрт! Я подняла лицо к Дмитрию.

- Слушай, давай разберёмся с этим завтра, когда ты обдумаешь всё на свежую

голову? - предложила мошенница в одной подписи от состояния в пятьсот миллионов.

У меня случился кризис самоидентификации! И всё из-за этого мужчины. Его

безумие заразно!

- Nyet. Я хочу, чтобы ты сейчас всё подписала. Я же говорил, что не люблю

неопределённость. Окажи мне услугу.

В смысле, сделать одолжение? Выглядел он непоколебимо.

Думай о родителях, внутренне повторяла я. Подписав оба экземпляра, один

оставила себе. То, что я могу нагреть Дмитрия на полмиллиарда, не означает, что я так и

поступлю. Правда? Ну, лишь откушу кусочек.

- Кстати, о неопределённости. Ты расскажешь мне, что ты подразумевал под

"сложностями"?

Мне показалось, что эта тема ему неприятна.

- У нас масса времени, чтобы всё обсудить. А сейчас давай наслаждаться днём

нашей свадьбы.

Будучи мошенницей, я должна была согласиться и сменить тему. Ничто не должно

помешать нам наслаждаться свадебным днём - и ночью. Консумация означала выплату.