Все свадебные торжества заканчивались тем, что новобрачных отводили в их собственный дом. Но бывали случаи, когда молодая долгое время вместе с мужем проживала в доме своих родителей. Нередко подобное проживание предусматривалось контрактом. Перед нами документальное известие. Один бюргер из Франкфурта (Sifried Volker) помолвил свою дочь (за Адольфа Кноблауха) и обещался содержать молодых в своем доме, на своем иждивении, целых четыре года после свадьбы («in sinem huse und in siner koste zu halten») или, в противном случае, уплачивать им по 50 гульденов в год в продолжение того же самого периода времени.

Цехи

Первоначальную городскую общину составляли только потомки первых городских поселенцев, называвшиеся родами, а впоследствии - патрицгиши. Прочие городские обыватели составляли низший слой городского населения. Они платили родовитым гражданам подать и не имели никаких политических прав. Таким образом, городское население разделялась на знать и народ. Но с развитием промышленности и торговли зашевелились и низшие слои городского населения, мелкие торговцы и ремесленники. Они стали группироваться в общества, которые постепенно приобретали право избирать себе из своей среды старшин и управляться ими. Подобные общества и известны под именем цехов. Права цехов уступались им не без борьбы, и вот такая-то борьба занимает немало страниц в истории любого средневекового города на Западе.

Таким образом, западноевропейское общество продолжало развиваться. В XI веке один французский епископ (Адаль-берон) в послании своем, написанном, как и все писалось в ту пору, на латинском языке, высказал следующее положение: все люди делятся, наподобие Святой Троицы, на три класса: первый класс - духовенство, второй - дворянство и третий - вилланы* и крепостные. Призвание первого класса - молитва, второго - битва, а третий класс существует для того, чтобы кормить два первых класса. Без этого, прибавляет поэт-епископ {послание написано стихами), низший класс не имел бы никакого права на жизнь. Но немного времени прошло, и выступил вперед новый класс ~ свободные горожане, управляемые городскими советами. Городское население стало слагаться в определенные формы: возникли цехи, братства или гильдии ремесленников.

Цехи или гильдии ремесленников организовывались постепенно. Не только в разных городах число их было различно, но даже в одном и том же городе число цехов не всегда было одно и то же. Например, в ХШ веке в Страсбурге было только 9 цехов, в XIV столетии число их увеличилось в три раза, а потом снова уменьшилось до 20-ти. Сначала ремесленники, занимавшиеся однородным ремеслом, составляли один цех, а потом этот цех начинал разбиваться на самостоятельные целые. В ХШ веке разделились кузнецы, оружейники, ножовщики, слесари и другие. В отдельные общества выделились ремесленники, приготовлявшие цепи и гвозди. В свою очередь, оружейники разделились на новые общества: одни работали над шлемами, другие - над щитами, третьи - над панцирями и т. д. Не принадлежащему к тому или другому цеху нельзя было заниматься никаким ремеслом. Это разделение приносило громадную пользу в том отношении, что отдельные части известного предмета вырабатывались безукоризненно хорошо; неудобство же заключалось в том, что один и тот же предмет должен был пройти целые ряды рабочих рук. Кроме того, ни один из работников не мог сделать целого предмета.

Во главе каждого цеха стоял цеховой старшина, управлявший всеми заведениями данного цеха. В каждом отдельном заведении работой заведовали мастера (Meister, maitre),

помощниками их были подлшстеръя (Geselle, compagnon), a под руководством последних работали ученики (Lehrling, ap-prenti). Число подмастерьев и учеников у одного и того же мастера точно определялось цеховым уставом.

Ученик поступал к мастеру на известное время на выучку. За это он вносил в ремесленную кассу небольшую сумму денег. По прошествии условленного срока (от 5 до 8 лет) цех возводил ученика в звание подмастерья, предварительно убедившись в том, что он обладает необходимыми для этого познаниями. Подмастерье уже получал определенное жалованье и право переходить от одного мастера к другому, но оставаясь в зависимости от своего цеха. Если подмастерье желал сам сделаться мастером, ему необходимо было совершить путешествие для большего ознакомления со своей специальностью и потом выдержать особое испытание. Собрание мастеров данного цеха рассматривало заданную ему для исполнения работ}', и в случае ее удовлетворительности подмастерье удостаивался звания мастера. Мастер получал право открыть свое собственное заведение и становился полноправным членом цехового собрания. Подмастерья подвергались строгому наблюдению, и, кроме знания своего дела, от них требовалось еще хорошее поведение. Те из них, которые совершали что-либо позорное, исключались из своей среды и не могли уже рассчитывать на вторичное принятие в нее. Цеховые законы устанавливали различные правила, обязательные для мастеров. Эти постановления касались не только самого мастерства, но и личности, и частной жизни самих мастеров. Таким образом, подмастерья стояли под наблюдением мастеров, а мастера обязаны были строго исполнять цеховые уставы. Что касается учеников, они были на положении детей, несовершеннолетних.

Принятие ученика в заведение отличалось известной торжественностью. Часто оно происходило в ратуше, перед ратманами. Здесь мальчику объясняли его обязанности, как служебные, так и нравственные. Ему вручался особый ученический билет, и после этого он отпускался к мастеру. «Мастер, берущий к себе ученика, - говорят тогдашние уставы, - должен содержать его день и ночь в своем доме, давать ему хлеба, усердно заботиться о нем, держать его за крепко запертой дверью». Многие цеховые уставы вменяли в обязанность мастерам одевать своих учеников. Бот что говорилось также в то время: «Ученик обязан повиноваться своему мастеру, как родному отцу; утром, и вечером, и во время работы он должен просить у Бога покровительства и помощи, потому что без Бога ничего нельзя сделать… Ученик должен слушать мессу и проповеди по воскресным и праздничным дням и полюбить хорошие книги… Он должен дорожить честью своего мастера и не позорить своего ремесла, ибо оно - свято, и сам он, может быть, сделается когда-нибудь мастером над другими, если захочет того Бог и если сам он того заслужит… Если ученик теряет страх Божий в сердце своем или грешит непослушаньем, его должно сурово наказывать; это принесет благо душе его, а тело должно пострадать, чтобы душа была в лучшем состоянии…» Цеховые уставы, дававшие большие права мастерам над учениками, выражали заботливость и о последних. «Мастер должен так законно исполнять все свои обязанности по отношению к ученику, он должен так верно, так ревностно знакомить его со своим ремеслом, чтобы мог спокойно ответить за это перед Богом». Но виновного мастера постигало также и человеческое наказание. Если случалось, что в конце срока, назначенного для учения, ученик не знал хорошо своего дела по вине своего мастера, его передавали другому мастеру, а прежний хозяин его должен был внести за него плату, а сверх того - установленный штраф в цеховую кассу.