– Слушайте, откуда в наших песках такое изобилие морских игрушек?

– А вы как сами думаете? Привезли специально для гонок. Многие арендованы на море, в городе К. Но не все. Номер первый, например, свой байк купил и уже четырежды окупил. Так что решайте!

– А тут все только по номерам, без имен?

– Вы здесь в первый раз? Ясное дело, без имен, здесь же не Нью-Маркет и не Лексингтон.

Вдруг я замечаю гонщика, которого до сих пор практически не было видно из-за того, что он сидел, скорчившись, под рулем своего небольшого темно-малинового байка, и, вероятно, что-то налаживал или чинил. Теперь он, точнее, она стоит, выпрямившись, и надевает шлем на заплетенные в короткую косичку темные волосы.

Весь последний месяц я чувствовал, что действительно живу только в те короткие минуты, когда Лиана сидела передо мной на корме белой гондолы. Сейчас я ловлю себя на мысли, что ее тонкую стройную фигуру во весь рост увидел только несколько дней назад в кафе. С трепетом сердца, подойдя к самому краю платформы, я вглядываюсь в черное стекло малинового с голубым отливом шлема девушки на байке номер семь.

– Интересуешься седьмым? Моя машина. Неделю назад форсировал мотор до двухсот лошадей. Никто не знает.

Я оборачиваюсь и с содроганием замечаю возле себя одного из тех парней, с которыми явно не стоит заводить близкого знакомства. На крепкие плечи накинут серый плащ, на жилистой шее поблескивает крупными звеньями стальная цепочка. Из-под густых бровей сверлит холодный взгляд темных, глубоко посаженных глаз, боксерский нос и уши выглядят стандартным украшением стриженой ежиком головы. Будь на моем месте знаменитый антрополог-криминолог Чезаре Ломброзо, он, не задумываясь, вытащил бы блокнот и зарисовал этого человека, правда, ежеминутно рискуя быть сброшенным в холодный Канал.

Он кивает в сторону букмекера:

– Решил ставить, не тяни…

– Скажите, с каким результатом Лиана закончила гонки прошлый раз?

Он удивленно поднимает брови, но выражение его глаз не меняется.

– С нормальным результатом. Если бы с плохим, она бы сейчас там не стояла.

«Интересные у Лианы друзья», – думаю я. Собираясь с мыслями, чтобы ответить хозяину байка, который через несколько мгновений унесет дорогую моему сердцу девушку в опасное приключение в мрачном тоннеле, я вдруг вижу, что толпа отступает от краев платформы, и в центр образовавшегося свободного пространства выходит невысокий мужчина в светлом костюме и с приятным, хотя довольно апоплексичным лицом. Пунцовый румянец на его щеках органично дополняется ярким пурпурным галстуком в желтую диагональную полоску.

– Дамы и господа, имею честь и удовольствие снова открыть тоннельные гонки. Как сказал кардинал Ришелье, кто уклоняется от игры, то ее проигрывает. А ведь этот великий кардинал по роду своих занятий должен был бежать от любых проявлений азарта, как от огня. Он был сильным человеком, но у него были свои слабости, как и у нас с вами. Все мы, конечно, пришли сюда только выигрывать. Нам известно, что среди азартных людей нет пессимистов. Мы оптимисты, господа, и я уверен, что сегодняшние гонки принесут нам не меньше острых ощущений, а некоторым, конечно, и денег, чем все предыдущие! Гонщикам же хочу напомнить, что путь, усыпанный цветами, никогда не приводит к славе, и пусть они думают не о ледяной воде, а о горячем финише, который ждет своего победителя!

Его короткую речь встретили аплодисментами и громким смехом девушек, из динамиков станции понесся такой бешеный ритм, который мог бы не только наполнить решимостью сердца гонщиков, но и поднять из могил строителей гранитных катакомб. Разом включились все фары, взревели водометы, участок Канала перед платформой словно взорвался тучей светящихся брызг. С криками, смехом и руганью почтенная публика отпрянула за колонны. Через несколько мгновений внутри облака мельчайших частиц воды и сгоревших бензиновых и дизельных паров уже не было ни одного байка.

Глава 9.

Ночная гонка

Передо мной все по-прежнему стоит тот же стриженый парень. Я пожимаю плечами и делаю огорченное лицо, которое должно выражать «жаль, но не успел я поставить на твой байк, приятель!». Дернув щекой, он сплевывает в воду, молча отворачивается и отходит к экрану, перед которым уже образовалась плотная толпа.

Рядом с экраном стоит красивая белокурая девушка с микрофоном. Она одета в тонкое переливающееся всеми оттенками красного обтягивающее платье, в котором в обычное время на платформе, всегда обдуваемой тоннельным сквозняком, она непременно подхватила бы насморк. Но сейчас вокруг нее толпится разгоряченная азартом публика, и ей трудно пожаловаться на излишнюю прохладу. Гонщики становятся видны лишь на несколько секунд и потом экран надолго остается черным. Судя по всему, камеры установлены только на станциях, и то, что происходит между ними, видеть никто не может . Гонка происходит при выключенном общем освещении, лучи фар байков разрезают темноту на черные куски. Девушка, как заправский спортивный комментатор, своими репликами подогревает страсти почти до кипящего состояния:

– Гонщики проходят первый виток и вот-вот вырвутся в Озеро. Кто же из них будет прорываться вперед, чтобы обогнать фаворита? На первом витке в прошлый раз упали сразу четыре гонщика. Чьи ставки сегодня полетят в ледяной Канал?

Я спрашиваю у букмекера, который стоит немного позади остальных наблюдателей:

– Скажите, они что, должны проехать все тоннели Канала?

– Нет, только три витка. Три раза будут огибать Остров, там место самое широкое, идеальное для обгона. Ну и еще возле Головы, в расширении тоннеля, почти на финише, им представится последний шанс вырваться вперед.

Одновременный возглас всех наблюдающих за гонкой возвращает меня к экрану. С помощью камеры, находящейся высоко над галереей Озера, все увидели, как за первыми обогнувшими Остров треугольными пятнами света, на острые углы которых нанизаны ревущие байки, несколько треугольников сначала сцепились, а потом заметались по стенам.

Девушка в красном объявляет:

– Трое, нет, двое гонщиков упали на первом пересечении Озера ! Восьмой на рывке обходит сразу троих, но врезается в Четвертого, который тоже пошел на обгон и сбил Второго. Четвертому удается вывернуться и он снова на дистанции, идет третьим.

Я вижу, как к остановившемуся байку подплывает катер, один из двух, следовавших в хвосте гонки. Луч второго байка почему-то продолжает медленно двигаться по стене.

– Ага, восьмой номер будет дисквалифицирован, он не пристегнул запястье.

Я снова обращаюсь за помощью к букмекеру:

– Что это значит?

– Все гонщики обязаны пристегнуться тонкими ремешками к зажиганию байка, чтобы при падении двигатель сразу останавливался. Иначе в воздухозаборник может затянуть волосы или застежки жилета, и тогда… привет Нептуну. Некоторые из суеверия или гордости не пристегиваются, как вот Восьмой, например.

Тем временем вереницу лучей всасывает тоннель, над котором специально для сегодняшнего шоу повесили яркую неоновую цифру. Ракурсы на экране сменяются один за другим, а гонщики секунда за секундой продвигаются по второму витку темного подземелья. Без точных и практически непрерывных комментариев мне просто абсолютно невозможно было бы понять очередность их движения, разглядеть в свете фар номера на ускользающих спинах через ослепительные брызги. Меня нисколько не интересует фаворит, не заботят падения неудачников, мои мысли и взгляд приковывает к себе только один малиновый байк и пригнувшаяся к рулю черная фигурка с номером семь на белом тканевом квадратике. После столкновения на Озере Лиана идет шестой. Я чувствую, как стук моего сердца превращается в безумный ритм поршней форсированного двигателя ее байка.

Девушка в красном подбавляет огня:

– Впереди второе пересечение Озера, попытается ли кто-нибудь обойти Первого?

Я вижу, что черный байк с Первым гонщиком довольно прилично оторвался от остальных. Странно, но я не могу отдать себе отчета, за кого же я болею в этой странной гонке. Нет, наверное, не за Лиану, мне лишь хочется, чтобы она благополучно добралась до финиша, хотя бы, в первой пятерке. Правда, хозяина байка, ожидающего ее на этом финише, судя по всему, стоит опасаться не меньше, чем падения в Канал. Наиболее теплые чувства у меня вызывает рисковый пожилой мужчина на верткой машине, пронумерованный Четвертым. Вероятно, это оттого, что его седина, движения рук, поправляющих шлем перед стартом, и прямая осанка напомнили мне отца.