Появились лишние деньги. Немалые деньги. А далее и вовсе начали заворачиваться странные вещи. Неожиданно и совершенно непреодолимо захотелось вдруг фыркать на скромных простеньких прохожих на улице, свысока общаться с подчинёнными, требовательно бибикать стареньким автомобильчикам на дороге, презрительно похихикивать при виде обшарпанной мебели в квартирах знакомых… Очень понравилось обедать в дорогих ресторанах, пользоваться фирменной косметикой и парфюмерией, одеваться в модных бутиках, отдыхать в престижных ночных клубах… Нафыркавшись, набибикавшись и нахихикавшись, нашуршавшись купюрами и от пуза наевшись паюсной икры, отчего-то разом навалилась вдруг мутная бездонная тоска, непонятное гнетущее уныние. Всё вокруг стало казаться каким-то банальным, пустым, напрасным. Такое ощущение, будто действовала какая-то таинственная прививка.

В те дни я несколько раз видел во сне неведомый православный храм. Такой недосягаемый, туманный, величественный, белокаменный. С золотыми, сияющими на всю округу куполами. С мудрым степенным батюшкой и улыбчивыми монахами с добрыми глазами. С умиротворёнными счастливыми прихожанами, разодетыми как на праздник. Верите, друзья, словно магнитом тянуло к этому неведомому храму! Всего пару раз в жизни был в церкви, и тут такое необычное желание. Или ещё лучше, думал я тогда, чтобы не храм найти, а какую-нибудь старенькую деревенскую церквушку, с аккуратной резной папертью и душевным сельским батюшкой. Страшно захотелось исповедаться. Прямо вот душу бы вывернул наизнанку! Поразмыслив над своими странными порывами, но так и не определив первопричины, я решил поделиться ими с девчонками. И остолбенел от изумления!

Оказывается, Славуня и Олюшка уже много дней обсуждали свои сны, в которых мы все вместе едем по заброшенной дороге и натыкаемся на старый таинственный монастырь. Только Славуня «ехала» с нами на УАЗике по тайге, а Олюшка – на родительской «копеечке» по степному шляху вдоль глухой посадки. Самое главное, им тоже хотелось в церковь и тоже исповедаться! Таких совпадений, решили мы, попросту не бывает. Не иначе, какие-то знаки идут! Нужно действовать.

***

Выбрав один из свободных дней и спешно собравшись, будто решая вопрос жизни и смерти, мы помчались в пригород. Ничего не нашли. Нет, храмы, конечно, были. Да все какие-то богатые, вычурные, с денежным мегаполисным душком. Поехали дальше, в глубинку. В ста пятидесяти километрах от нашего города наконец-то отыскали церквушку, очень похожую на монастырь, который снился девчонкам. Маленький, скромный храмик кутался в багряно-золотое убранство старых деревьев на окраине одного из районных центров. Припарковав машину у какого-то заброшенного двора, мы направились к старому аккуратному входу храма.

День был будничный, время – обеденное. В храме из прихожан никого не было. Нас встретил сам настоятель сельского прихода – отец Владимир. Хороший такой батюшка оказался, добрый, простой. Не то что некоторые городские священнослужители, мегаполиса духовные «стражи»! Крутые джипы, модельная кожаная обувь, беляши с мясом в посты наминают, нос перед прихожанами задирают. Отец Владимир радушно пригласил нас в небольшую горницу при храме, угостил чаем с пышками, поинтересовался целью приезда. Мы рассказали батюшке всё как на духу. Поговорили, пообщались. Попросили его провести таинство исповеди. После исповеди и разговора с отцом Владимиром, сколько изумительного вдруг открылось! Кажется, совсем другими людьми домой воротились. Спасибо вам, светлый батюшка Владимир! Спасибо!

А наутро после этой памятной поездки у нас началась новая жизнь. Словно явившись из ниоткуда, будто искорка в темноте, будто далёкий подрагивающий костерок в чернильной морозной мгле, в душе замерцало удивительное ощущение Истины. Не той истины, которую несут стеклянный глаз телевизора, глянцевые журналы и развращённые интернет-паблики, а той великой Правды, которая жарко пылает над устоявшейся ложью веков. А вслед за Правдой, словно голубая молния в тучном грязном небосводе, блеснуло осознание… Господи, что же мы тянем? Что же мы раньше этого не замечали?! Быстрее… ещё быстрее… пока не поздно… стоп-машина! Стоп! Стоп! Стоп!

После встречи с отцом Владимиром стало совершенно ясно: нужно срочно тормозить паровоз нашего благополучия. Срочно. Даже немедленно! Иначе такой состав, раскочегарившись, гремя колёсными шатунами и посвистывая ехидным гудком, разгонится и завезёт нас в дебри фальшивого, ко всему презрительного и пренебрежительного, воняющего купюрами и лицемерием потребительского рая. Более того – он уже привёз нас в это болото! И нужно выбираться.

Сказано – сделано…

***

Много мытарств пришлось пережить нашей семье. Много времени потратить. Много лет, ушедших безвозвратно… И вдруг, внезапно, как гром в ясной дали – вот же оно, озарение! Вот же она, сермяга! Неожиданная, неудобная, пока ещё робкая, эфемерная, беззащитная, но и вместе с тем решительная Правда бередила душу и убеждала в том, о чём ещё месяц назад и подумать было страшно. Золото, карьера, статус, неугомонные устремления к толстым пачкам денежных бумажек представлялись теперь мерзкой гадостью, нагло ворующей дни жизни. Призрачным дымом затухающего костра. Брошенной против ветра, застилающей глаза сухой пылью. После беседы с отцом Владимиром они утратили божественный ореол и теперь вызывали лишь раздражение.

Даже ливень из золотых монет не принесёт удовлетворения страстям. Мудр тот, кто знает: страсти болезненны и мало от них радости. (Будда Шакьямуни, «Дхаммапада» – «Стезя добродетели»)

Под натиском Правды мирская суета обнажила себя и отныне представлялась беспрерывным забегом по замкнутому кругу. Движением без перспективы и смысла. Устремлением, начисто лишённым духовного, нравственного, морального наполнения, не приносящим, к тому же, никакого личного удовлетворения. Никакого! Никакого!

Я радость нахожу и в том, когда живу на отрубях с водой, сплю, подложив ладошку вместо изголовья. Богатство, знатность, особенно когда они обретены нечестно, мне кажутся проплывшим мимо облаком. (Конфуций)

Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. (Откр. 3: 15–17)

Мы со Славуней и Олюшкой принялись рассуждать. У нашей большой семьи имелся надёжный кров над головой, для поездок – один на всех, пускай и не новый, но вполне приличный минивен. Нам вполне хватало денег, чтобы покупать еду, простую удобную одежду, устраивать загородные пикники, оплачивать коммунальные и бытовые расходы. У нас подрастали здоровые, крепкие, неразбалованные детишки. Чего ещё в жизни нужно? Депутатской неприкосновенности? Платинового хронометра на запястье? Личного водителя? Лимузина? Очередного миллиона денежных знаков? Смешно даже. Да уж, теперь смешно. Подхватив однажды вирус, навсегда вырабатывается к нему иммунитет. Отсюда и смех сквозь слёзы. Отсюда и неудобные вопросы, во все времена погружающие седых стареющих мудрецов в печаль. Отсюда и скорбь за Человека, который, зачастую, бесконечно слеп к очевидным вещам. Кто знает, почему так происходит? Кто способен рассудить и успокоить эту древнюю риторику?..

***

Мишутку и Шурика определили в престижную секцию карате-до. Гоняют их там, бедных, до седьмого пота. И правильно гоняют! Скоро они вырастут, покинут родительское уютное гнёздышко, и должны быть надёжными защитниками своих семей.

В развитии семейного бизнеса мы со Славуней и Олюшкой бросили якоря, чему и неслыханно рады! Обуздав суету, мы наконец-то обрели возможность общаться друг с другом, видеться друг с другом, дарить друг другу любовь, ласку, внимание. Многолетние предпринимательские скитания в Системе закончились для нас, к счастью, встречей с отцом Владимиром. Но они ведь запросто могли бы закончиться и по-другому – личным самолётом, роскошными виллами с бассейнами и золотыми пивными кранами, многомиллионными валютными счетами в банках Цюриха, Базеля или Лозанны. Это была бы катастрофа! Тогда бы не видать нам как своих ушей ни друг друга, ни главных в жизни вещей, ни осознания того, чем воистину сущ и жив человек. За бриллиантовым сиянием ничего этого не почувствуешь, не увидишь. Зато теперь мы знаем: любовь, семья, детишки, родители, верные друзья, крепкое здоровье, вот что самое главное! Ничего более! Никакие золотые горы, бриллиантовые россыпи и платиновые тонны, даже объединившись, никогда не смогут перевесить эти древние ценности.