Черчварду потребовалось не менее шести месяцев, чтобы убедить настоятеля индийского монастыря показать ему святые таблички, с незапамятных времен в неприкосновенности хранившиеся под сводами монастыря.

Само собой разумеется, на табличках имелись таинственные письмена, но, к счастью, настоятель еще умел их расшифровывать и научил Черчварда тому, что знал. "Последовали месяцы напряженного труда над переводом текстов, но усилия увенчались успехом. Письмена подробно рассказали о создании Земли и человека, а также и о месте, где это свершилось, — о стране Му!" Подробности, отсутствовавшие на индийских плитках, дополнялись мексиканскими текстами.

Достаточно об этом. Трудно сказать, сколько имеется в наши дни сторонников Черчварда, но, надо полагать, еще много. Я лично знал двух: оба американцы, притом мистики и преданы "мудрости Востока". Один из них поддерживал контакты с индийским гуру [Гуру (инд.) — букв, "учитель", "мудрец".] и как-то даже послал ему открытку с вопросом, поступит ли он правильно, если продаст свой дом? Тот, кто заинтересуется до удивления детальным трудом Черчварда, сможет его легко приобрести. В 1961 г. вышло двадцатое издание книги "Погибший континент Му". Более того, существует и карманное издание книги.

Для обывателя очарование подобных книг заключается в том, что они отвечают на бесчисленные вопросы: решают проблемы, которые интересуют его по романтическим причинам и над которыми он никогда всерьез не задумывался, а следовательно, не знает ни их предпосылок, ни их трудностей.

Книги эти — и в этом причина их успеха — не знают проблем, не срывают покровы с тайн и не дают ясности, к чему стремится ученый; они затуманивают правду, освещают ее таинственным светом мистики и предлагают читателю ключ, как мгновенно стать членом "круга избранников", знающих сокровенные тайны и способных постигнуть всю их глубину, чего ученые из-за узости ума и бедности чувств понять не в состоянии.

Конечно, ни один ученый не обходится без эмоций. Нельзя себе представить историю научного исследования без вдохновения, предчувствий, блужданий наугад, злоключений и ошибок. Прописная истина заключается в том, что археолог именно тогда оправдывает свое звание, когда с помощью воображения из мертвого материала ("Воображение — это огонь открытия", — сказал выдающийся английский археолог Флиндерс Петри) воскрешает прошлое к новой жизни. Тем не менее следует напомнить, что наука должна рассматриваться в конечном счете как метод, который держит воображение под контролем, что ее критерием является доказуемый факт и что гипотезы, будучи ее составной частью, никогда не становятся аксиомами, пока они не доказаны. Конечно, это в идеале. А в действительности заблуждения — свойство человеческой натуры, и то, что постулаты даже в естествознании исторически обусловлены и могут пересматриваться, ничего в этом не меняет.

Все это — антипод лженауки, которой занимаются дилетанты (crackpots). Вот у нас появилось и новое слово. Crackpots уже вошло в американский разговорный язык и есть в авторитетном американском словаре "Вебстере".

Порой интеллигентные, часто удивительно начитанные и чрезвычайно работоспособные, они большей частью безобидны, но в отдельных случаях могут натворить величайших бед.

Антрополог Роберт Уокоп посвятил дилетантам от американской археологии специальную книгу11. Он описал — и лучше его это нельзя было сделать — их постоянные оскорбительные наскоки на профессиональных ученых.

"Нельзя не заметить известной последовательности в их поведении. Типичный представитель бредовых теорий по поводу происхождения американских индейцев, как правило, начинает свою книгу с протеста. Он пишет, что ученые его презирают, высмеивают или в лучшем случае не признают. Затем он предсказывает, что его писания воспримут отрицательно или вовсе не обратят на них внимания, и клеймит позором "твердолобых ханжей в университетах и музеях". Часто между строчек он намекает, что его противники не только безнадежно консервативны и ревниво относятся к достижениям любителей, но даже не честны и когда они сталкиваются с противоречащими их взглядам доказательствами, то скрывают их, а при необходимости и уничтожают. Но, считая ученых аморальными, некомпетентными незнайками, все же все эти псевдоученые, без исключения, гордятся любыми (чаще всего воображаемыми) одобрениями, высказанными этими жалкими "академиками" "Phuddy Duddies" [Phuddy Duddies — начальные буквы от английских слов Philosophy Doctor — доктор философии — прозвище профессиональных археологов старой школы.].

^{"Фигурные" холмы в штате Висконсин, сооружения из земли в виде людей или животных. Вверху двухголовый человек. Вторая фигура, возможно, изображает лягушку или черепаху, ее длина 46 м. Ниже небольшой медведь, 17 м длиной, и далее птица с полурасправ ленными крыльями.}

"Phuddy Duddies" не новое слово, но это новообразование любителя-археолога, захотевшего отомстить, еще не очень известно. "Phuddy Duddies" — обобщение академического сокращения Ph. D. (philosofyae doctor) доктор философии, превращенное в насмешку. (Правда, "Вебстер" дает это слово под буквой "F" — Fud-dy Duddy — и объясняет его как "ультраконсерватор"). "Они не спят при открытых окнах, ибо боятся, что влетят новые идеи", — так пишет Гарольд С. Гладвин, придумавший сокращению РЬ. В. новое созвучие и смысл: Phuddy Duddy. Гладвин был любителем-археологом, самостоятельно финансировавшим важные раскопки и имевшим большие заслуги, но, поскольку не все его теории были признаны, он объявил крестовый поход против профессионалов, назвав их безнадежными Phuddy Duddy12. Не лишено комичности, что один из Phuddy Duddy, а именно Лео Вайнер, профессор славянских языков Гарвардского университета, утверждавший в отличие от археологов, что культуры Центральной Америки произошли из Африки, высказался еще более резко, чем Гладвин: "Без сомнения, археологические собаки будут и впредь лаять на луну…" 13

Уокоп заканчивает книгу строчками, которыми мы бы хотели закончить главу: "Любители всегда будут ненавидеть профессиональных ученых (Phuddy Duddies), а ученые — всегда презирать дилетантов (crackpots)".

Город Ньюарк, расположенный в пятидесяти километрах восточ-нее Колумбуса, столицы штата Огайо, славится одной из необы-чайнейших площадок для игры в гольф. Возможно, непосвященный с первого взгляда не обнаружит в ландшафте ничего особенного: кое-где возвышаются несколько широких холмов с плоскими вершинами, но многие площадки для игры в гольф отличаются от остальных тем, что расположены на холмах. Однако холмы Нью-арка не просто площадки — они не что иное, как доисторические маунды! И белый мяч игроков летает над памятниками более чем тысячелетней истории!

На шести с половиной квадратных километрах протянулись когда-то окаймленные валами "проспекты" от одного маунда к другому. Многое уже разрушено, сохранился только "Большой круг" — круглая конструкция из земляных валов диаметром 365 м с фигурным маундом в виде орла посредине. Кажется удивительным, что граждане Ньюарка не постеснялись устроить здесь площадку для гольфа. Но нам следует помнить, что для жителей штата Огайо маунды не являются чем-то необычным: они живут среди них, а некоторые фермеры построили свои дома прямо на них. Как мы уже сказали, маундов здесь бесчисленное множество. И только кое-где к нам приходит чувство, испытанное Сквайром более ста лет назад, когда он бродил по этим местам:

"Здесь покрытое огромными деревьями девственного леса творение человеческих рук представляет собой величественную и впечатляющую картину; и, когда посетитель впервые идет по древней аллее, на него снисходит чувство благоговения, аналогичное тому, что он испытал бы, проходя через врата египетского храма или глядя на немые руины Петры, затерявшиеся в пустыне".