Мы должны заглянуть в историю, чтобы ясно представить себе, из какого мира пришел Иши и почему он был счастливой находкой для науки. Его жизнь шла по законам античной трагедии трагедии гибельного финала.

Судя по археологическим находкам, можно считать (очень приблизительно), что до прихода белых в Калифорнии жили около 150 000 индейцев. Их можно было разделить на 21 группу, подразделявшуюся в свою очередь на 250 подгрупп, племен и семей, в которых говорили на 110 различных диалектах, иные из них были так похожи друг на друга, как бостонский говор на нью-орлеанский, многие же отличались, как французский язык от английского.

Значительную группу составляли племена яна, селившиеся на территории восточней реки Сакраменто до Маунт-Лассена. Возможно, их было 20003000 человек, и они, около тысячи лет назад уйдя в горы, стали воинственным народом. Собственно говоря, это были четыре племени, из которых яхи было самым южным; они обитали в районе Милл-Крик и Дир-Крик. Их язык относился к группе хокан. Удивительным было то, что женщины и мужчины говорили на разных диалектах. Мальчики, воспитывавшиеся женщинами, учились говорить по-мужски только в десятилетнем возрасте; братья и сестры обращались друг к другу почтительно, во втором лице множественного числа, как французы, делая различие между «ты» и «вы».

Они охотились и рыбачили, собирали фрукты и коренья (основным их питанием была желудевая мука), не знали изделий из глины, но зато для всяких целей плели корзины.

Их трагедия началась в 1849 г. вместе с калифорнийской «золотой лихорадкой».

Страна кое-как жила при мексиканском правительстве, а в 1848 г. ее аннексировали Соединенные Штаты, и «золотая лихорадка» стала для нее периодом беззакония. Только в 1849 г. в долины рек и горы устремились 80 000 золотоискателей, среди них было много всяческого сброда. Моряки покидали в портах корабли, приходили в запустение фермы, в деревнях не оставалось ни одного человека, зато как грибы росли бесчисленные и недолговечные поселки золотоискателей. Только 8 % жителей были женщины, а в районах приисков их было всего 2 %. За десять лет, к 1860 г., белое население выросло на 390 000. Среди этих людей находился и человек, позже вошедший в историю как знаменитый археолог, раскопавший Трою, немец Генрих Шли-ман; но он долго не выдержал, нравы этих людей были слишком жестоки. Подвиги и злодеяния этих лет окутаны романтикой и стали легендами. Как говорили позже, они показали американский характер с лучшей и худшей сторон. От такого развития событий больше чем кто-либо другой пострадали индейцы.

Их теснили шаг за шагом. Когда же они пытались обороняться своим плохим оружием, когда, гонимые голодом, нападали на караваны с провиантом или грабили ранчо, против них организовывали карательные экспедиции. В начале 60-х годов район восточнее реки Сакраменто охватили ужас и волнение, когда индейцы возможно, это были яхи убили пятерых белых детей; но с 1852 по 1867 г. белые убили от 3000 до 4000 индейцев. О том, с какой бессмысленной жестокостью велась борьба, свидетельствует факт введения белыми в Калифорнии скальпирования, незнакомого местным племенам. Уотерман писал: «Я получил сведения из авторитетного источника об одном старом пионере золотоискателе и охотнике, проживавшем в этой местности, кровать которого еще в его юные годы покрывало одеяло, отороченное скальпами индейцев. Он никогда не был государственным служащим, солдатом или полицейским и убивал индейцев только по собственной прихоти. За это его так и не привлекли к ответственности».

Иши вырос именно в это время. Судя по тому, что можно было от него узнать, он родился приблизительно в 1862 г. Возможно, он никогда не видел вблизи белого человека, поскольку его племя все время спасалось бегством. Страх перед белолицыми запал в его душу с раннего детства, когда он услышал о бойне, в результате которой погибли остатки его племени. Однажды яхи нанесли ответный удар. Утратив землю, кормившую их, и гонимые из диких мест голодом, они в августе 1865 г. напали на одно ранчо и убили трех белых. 17 человек под предводительством двух «прославленных» охотников на индейцев Андерсена и Гуда обладателей многочисленных скальпов, окружили безлунной ночью маленький поселок племени яхи на Милл-Крик и перебили мужчин, женщин и детей «много трупов несло вниз стремительным течением». Такие истребительные походы продолжались в 1867 г., а в 1863 г. они «увенчались» бойней северней Милл-Крик, где в пещеру под Кампо-Секо загнали 33 индейца, всех перебили и оскалыпировали. Эту бойню устроили только четверо вооруженных до зубов белых, сменивших свои крупнокалиберные винтовки на револьверы, ибо винтовочные пули, как позже сообщил участник бойни Норман Кингсли, «разрывали их на куски», в особенности грудных детей,

После этого побоища белые стали полагать, что яхи истреблены все до одного. Но произошло нечто загадочное. Когда через пару дней несколько ковбоев посетили пещеру, они обнаружили, что 33 трупа исчезли. (Стало ясно, что кто-то спасся и оказал своим соплеменникам последнюю почесть совершил сожжение трупов. Эти последние, оставшиеся в живых, больше не появлялись, точнее говоря, их на 12 лют, с 1872 по 1884 г., поглотили заросли.

Теодора Кребер, жена великого антрополога, с сочувствием описала это время скрытого существования под угрозой смерти, и мы считаем своим долгом ее процитировать. «За эти 12 лет не произошло ничего особенного. 12 лет индейцы хорошо прятались. Не охотились на лошадей и рогатый скот, не грабили хижин, не крали зерна; не было видно отпечатков ног, предательской золы или дыма от костра; белые не обнаружили ни одной поломанной стрелы, потерянного наконечника копья или остатков петли, сделанной из волокон молочая, никаких признаков пребывания индейцев в лесах и на лугах…

Большую часть своей жизни Иши был полностью изолирован от истории. Это было долгое затишье. Напрасно мы пытались бы представить, как проходили его дни и ночи, и, хотя Иши не мог поведать о всех своих душевных травмах и трагедиях, он все же описал кое-что из своей повседневной жизни.

Затаившиеся индейцы били рыбу гарпунами или ловили сетями, охотились с луками и стрелами, ставили ловушки, используя все это бесшумное оружие. Осенью они собирали желуди, чтобы прокормиться зимой. В апреле ели зеленый клевер, ранним летом лук. В разгар лета они совершали путешествие в Вага-нупа, продолжавшееся четыре ночи, чтобы там в глубокой тени наслаждаться прохладным воздухом и поохотиться на многочисленную дичь. Остальное время они жили на верхнем Милл-Крик в маленьких хижинах, замаскированных так, что сверху, в единственном направлении, откуда их могли вбнаружить, согнутые ветви, прикрывавшие их, выглядели нетронутыми. Рядом с жилищем находились места для хранения запасов, укрытые таким же образом; в них были рамы для сушки провианта, корзинки, наполненные вяленым мясом, рыбой и желудями, кроме этого, корзины для переноски грузов, инструменты и шкуры.

Иногда они совершали большие переходы, прыгая с утеса на утес, при этом их босые ноги не оставляли следов. Они передвигались, используя в качестве дороги дно ручья. Следы ног на земле индейцы маскировали сухими листьями. Их тропинки проходили в зарослях густого чапарраля[33], и они передвигались по ним на четвереньках. Рогатый скот не смог бы набрести на такие дорожки, даже олени выбирали более удобные пути. Если проходу мешала ветвь, то ее медленно и тихо отгибали в сторону, а если это было невозможно, то перетирали с помощью каменного инструмента, это был медленный, но бесшумный процесс. Они никогда не рубили деревьев, ибо удары топора выдали бы присутствие человека. Костер разжигали маленький, чтобы дым незаметно рассеивался в кустарнике, не поднимаясь сигналом над балдахином из лавровых крон, и сразу после тушения огня место костра прикрывали обломками утесов. Индейцы поднимались и спускались по отвесным стенам каньона Милл-Крик с помощью канатов, сплетенных из волокон молочая. Это был быстрый и надежный путь, поскольку каньон был хорошо укрыт деревьями, свисавшими над его краями. Они могли легко и быстро вытянуть пойманную рыбу, корзину с водой или спуститься вниз, чтобы плыть по реке. Опасней было пользоваться разветвленными тропами, подходившими к воде. По ним индейцы передвигались редко, чтобы они не бросались в глаза, а казались протоптанными ласками и кроликами. Они мололи желуди на гладких камнях и из муки в корзинах варили свою повседневную кашу. Индейцы носили передники из оленьей кожи и меха дикой кошки, а иногда из медвежьей шкуры. Спали под одеялами из кроличьего меха. Этнографы сходятся во мнении, что они вели древнейший и простейший образ жизни на континенте с момента прибытия белого человека в Америку».