Потом нас завели в дом, где оказалось не так и много народу, родители Шейна, муж Сары, еще один их брат с семьей и собственно все, остальные были соседи, что зашли поздравили и ушли. Итак семейный ужин, на котором вот так просто между тем как подать салат и спросить соль Шейн сообщил, что я его жена, а это его дочь. Я собственно этим самым салатом и подавилась, а вот Лерка как так и надо кивнула и продолжила болтать. мама и до этого изучала меня внимательно, но как-то украдкой, теперь по-моему включила рентгеновское зрение.

— Почему же так скоропостижно был заключен союз и почему ты нам ничего не сказал? — сижу жую и молчу, потому что как-то вообще не уютно.

— Шейн, что происходит? — это уже отец.

— Братишка?

— У меня все отлично, — вот и ответ видимо на все вопросы, дальше они естественно перекинулись на меня, но Шейн пресёк все моментально.

— Если, Мире будет не комфортно мы улетим, — вот сказал, как отрезал, а этой самой Мире, то бишь мне не комфортно давно и глубоко я в этой яме некомфортности.

— Давайте я вам сама расскажу, — решила влезть моя дочь, и я не стала ее останавливать, прикидывая как бы так просигналить, что мне уже не комфортно.

А дальше я даже заслушалась, Лера в просто невероятной манере рассказывала наши приключения и как Шейн спасал маму, и как он пилотировал катер и как они, то есть мы с ним работали командой, спасая ее. И как он вмешался когда нас хотели похитить и вернуть в союз. Знаете, что сделал этот ребенок? Она так тонко с таким детским восторгом рассказала родителям, какой у них замечательный сын, что по-моему ни у кого не возникли никакие неудобные вопросы. Мама Шейна там чуть ли не с открытым ртом слушала мою дочь и периодически охала, отец иногда хмурился, а дочь вещала. По ком-то плачет сцена.

Потом был десерт, и наши медленные сборы домой, правда в конце все закончилось не так радужно, Шейн ушел на кухню и я хотела пойти его поторопить, все-таки Лере завтра на учебу, подходя, услышала диалог, в котором мать уточняла:

— Ты уверен, что она тебе нужна? Со своими проблемы, с ребенком, ты только подумай, на планете уйма девушек, у которых нет такого багажа, вот у нашей соседки младшая дочь выросла в настоящую красавицу.

— Мама, — вот умеет этот отторец одним словом припечатать.

— Что мама, ты сначала улетел в этот свой космос, пробыл там куча времени, ни жены, ни невесты, я твоих этих даже в расчет не беру, а потом как гром среди ясного неба, ты в отставке, работаешь на планете и ты заключил союз!

— Мама, мне нужна она, вот со всеми проблемы и ребенком, которого я признал, мам, ты меня понимаешь? — и мама тяжело вздыхает, да как мать я ее понимаю, вот приведет Лерка кого-то, а мне потом страдай и переживай.

— То есть это все серьезно, а что про временный союз? — и я вся в слух превратилась, хоть и стыдно подслушивать, но надо, прям как воздух мне надо.

— Мама, я же сказал, она мне нужна вся целиком, какой временный союз?

— А если она захочет улететь?

— Я полечу следом, — и так спокойно, блин как маньяк.

— А если она будет несчастна с тобой и ты увидишь, что ей нужен другой?

— Значит, мне придется хорошенько объяснить этому другому, какое сокровище ему достанется и приглядывать издалека.

— Ох, сын, — и столько отчаянья, а я прям стояла не живая не мертвая, это он сейчас намекнул, что если попрошу, отпустит, но будет приглядывать, чтобы не попала в беду, что за бред, это что кино? Так не бывает!

— Бабушка всегда говорила, что твое сердце спит, но когда оно проснётся, ты станешь самым любящим. Девчонка у нее такая живая, на сестру твою похожа, прям как солнышко, привези их еще разок, так чтобы в спокойно обстановке, чтобы мы смогли поговорить с ней, я хочу знать, кого мне стихии подарили в дочери.

— Спасибо мам.

— Для меня главное, чтобы мои дети были счастливы, я же вам говорила, приведёте любого и любую приму, главное в ваших глазах видеть счастье. Так что пошли, прощаться со всеми, и я жду в ближайшем будущем вас снова.

Я быстренько упорхнула в соседнюю дверь, где была ванная и там ополоснула лицо, пытаясь прийти в чувства, то есть мать вот так сразу поняла, что ее сын влюблен? Как же не верится и как же хочется поверить.

Когда я вышла, меня в доме ждал только Шейн, остальные вышли на улицу подышать, да и разъезжались почти все.

— Все нормально? — я только кивнула, пряча глаза, — Все подслушала? — вот же!

— Так зачем говорил, если знал, что я слышу? — вскинулась в ответ.

— Готовлю тебя морально, — подошел так близко, голову чуть склонил и изучает.

— К чему?

— К себе и мысли, что ты теперь моя, — и я не успела задать вопрос, он поцеловал, и вопросы продолжали плодиться, но где-то в фоне.

— А если я не готова? — голос такой тихий, аж странно.

— Ты никогда не будешь готова, ты как зверек, что вечно убегает, а я не хочу, чтобы ты бежала.

— Это несерьезно мы знакомы не так давно, чтобы ты считал, что я для тебя, — и договорить не дал, опять поцеловал, что за мания рот закрывать, бесит, вот серьезно.

— Сколько в твоем понимании достаточно времени, чтобы понять, что с этим человеком ты видишь свое будущее?

— Ну… — а кто его знает, год два?

— А как понять, что вы подходите, не попробовав строить общий быт? — вот тут я была согласна, как знать, вдруг в быту он совсем невыносимый.

— Я не готова, — вот и все что я могла на это все сказать.

— Я подожду, когда ты будешь готова, — он поцеловал меня в нос и заправил прядь за ухо, при этом он улыбался, а я почему-то решила, что он обидеться.

А после повел на улицу, где мы попрощались с его семьей и умчались домой.

— Шейн, мы понравились твоей семье? — ощущение такое мерзкое, как будто мы бездомные собаки, что заглядываю в глаза людям и безмолвно спрашивают, может ты меня к себе возьмешь.

— Главное чтобы они вам понравились, а если нет, то значит, мы не будем к ним летать, — вот же, кто так отвечает, да и вообще так нельзя они его семья, его родные!

— Почему ты считаешь, что главное, чтобы нам они понравились, а не наоборот, вдруг они будут против нас с мамой?

— А я хочу жить с вами, значит, мне надо чтобы вам было комфортно. А родные, я слишком хорошо их знаю, даже если вдруг им что-то не понравиться, пройдет время они привыкнут смиряться и все будет, так как должно. И к слову, я считаю, что семья должна поддерживать, поэтому я уверен все будет хорошо.

— Вода камень точит, если тебе будут капать какие мы неподходящие, ничего хорошего из этого не выйдет. и мама еще не решила, может быть она будет с моим отцом.

— Ты права, твоя мама еще ничего не решила, и я не тороплю ее. Скажи если она выберет меня ты с этим смиришься? — я пыхтела рассерженным ежом, а он смотрел на Леру, что сейчас усиленно думала, кусая губы.

— Я не знаю, чего бы мне хотелось, я мечтала об отца, как у всех, но это был какой-то образ, и сейчас я не знаю это ожил образ или я решила, что это образ. И как теперь в мою мечту про семью вписать мамины желания, ее обиду, и слезы? Знаешь она так много плакала по ночам все эти годы, а теперь не плачет и мне почему-то кажется, что она выдохнула узнав, что папа жив, но в ней больше не горят так глаза как раньше при рассказе про папу. Я запуталась так сильно и совсем не понимаю чего надо хотеть и что будет лучше для нас, для мамы, для меня, — я отклонившись назад обняла дочь, что так сумбурна пыталась объяснить свои эмоции и переживания.

— Мы не решаем ничего прямо сейчас, ты разберешься и ты примешь решение, как и твоя мама, — Шейн сказав отвернулся, давая мне возможность поворковать с дочкой, тихонько рассказать, что мы сейчас на распутье, что ничего не понятно, но мы обязательно разберемся и что я сама не знаю, чего и как хотеть, но мы как и раньше будем принимать решения вместе.

— Мы команда, — шепчет куда-то в волосы мне дочь, и я киваю.

Дорогие мои, как же страшно когда ребенок оказывается между двумя своими родителями, в разводе, то Лера мечтала об отце всю жизнь и вот он появился, а у тех у кого отцы уходят или матери. Как же страшно все это. Тут сама с эмоциями не справляешься и тебя кидает из одного состояния в другое, а ребенок как щепка в океане. Надо успокоиться, наладить быт, обуздать чувства и самое главное показать, что у нас есть стабильность, что у нас все хорошо и есть будущее.

План минимум разобраться в себе, и построить отношения с Майклом таким образом, чтобы не страдала Лера, да и с Шейном стоит что-то построить, а то он сам еще тот строитель, оглянуться не успею, как буду прям по-настоящему женой.

Лера задремала и по прилету Шейн не стал ее будить, а отнес на руках в дом, хотя я и хотела разбудит все-таки перед сном надо бы покупаться и не только, но потом махнула рукой пусть спит.

— Все наладиться Мира, не хмурься, — и он разглаживать морщину у меня на лбу, а потом обнимает, как-то так уютно без сексуального подтекста, — знаешь быть родителем страшновато, я много читаю про это и мне все больше хочется восхищаться тобой, что Лера не запуганная, что она открытая и эмоциональная, я очень не хочу, чтобы она плакала и переживала.

— Я тоже.

— Ты чудесная мать, Мира, — вот он сказала и я вдруг точно поняла, что именно этих слов мне не хватало как поддержки, что мне ни слова любви или другие вещи нужны, не восхищение, а вот такое простое и при этом глубокое, что я хорошая мать и я справлюсь.

А потом он уехал, даже не стал целовать, а жаль…

Я же зашла к Аннете, отправила ее спать, а то вид как у зомби, перед этим принесла ей еды, обозвав трудоголиком, но при этом похвалила, она просто невероятно талантливая девочка. А лежа у себя в кровати, я решила пообещать себе не бежать, обдумать все и принять наконец решение относительно своего будущего и того мужчины, с которым я бы хотела попытаться строить будущее. Пусть даже не светлое, а местами с тучами, но наше, общее.