Микаэль Фаррелл.

Прости, что долго не отвечала - у меня сейчас урок. Дала детям задание, они не слишком этим довольны, но выполняют. Один списывает, думает я дура, ничего не вижу... а мне просто наплевать. Вообще-то я такого не позволяю, но мне сейчас так хорошо, не хочется лишний раз раздражаться. Лучше потом вызову его к доске и повеселюсь от всей души... Да, кстати, я провожу уроки стоя! Смотрю на стул, мечтаю о нем... Я знаю, что ты сейчас самодовольно улыбаешься, прекрати сейчас же!

Ты меня подловила!!! Как ты узнала, что я улыбаюсь???

Я почему-то думал, что ты добрая учительница, но твои слова:вызову его к доске и повеселюсь от всей души... это меня немного испугало) Жестоко... Я сейчас на совещании, за столом сидят еще восемь мужчин, и все они внемлют каждому моему слову, и терпеливо ждут, пока я переписываюсь с тобой. Люблю свою работу, люблю видеть страх и трепет в глазах других людей, в общем, я тут тоже веселюсь от всей души) А, кстати, я хотел спросить,как тебе то, как я разукрасил твое тело?

Микаэль, я всегда знаю, когда ты улыбаешься, и ты делаешь это довольно часто. От этой самодовольной улыбки у тебя морщинки в уголках глаз... Люблю их) Вопреки твоему мнению о том, что я милая и добрая, и что ты там еще обо мне думаешь, на самом деле я вовсе не такая. Точнее, я такая, но только с тобой. С другими я бываю жесткой и даже жестокой. Но с тобой... я не иначе, как маленькая девочка, и ничего не могу с собой поделать... Мистер Фаррелл, не пугайте ваших подчиненных, я уверенна, что они и так до смерти напуганы) Вы умеете давить своим авторитетом, говорю это из личного опыта, как ваша бывшая горничная. Я не рассматривала себя, боюсь смотреть...

Урок наконец-то кончился, опять перемена. Ответ от Микаэля.

У, моя малышка) Обязательно рассмотри себя, оно того стоит!Я очень старался, оцени мои труды. Кстати вчера, когда ты отключилась, я сделал несколько фотографий себе на память... Должен сказать, ты прекрасна!

Знаешь, у нас тут стол, за которым мы сидим... мраморный, на золоченых резных ножках... я его обожаю, лично заказывал его у итальянского архитектора... в общем, я сижу за ним и представляю тебя на нем... Обнаженную, полностью, в одних только золотых туфлях... Представляю, как твое горячее тело прикасается к холодному мрамору, как возбуждающе торчат от холода твои соски... Нет, ты не просто лежишь, ты скованна золотой цепью... Ты извиваешься, ты хочешь ласки, ты мокренькая... А я смотрю на тебя и не прикасаюсь, просто наслаждаюсь видом, ты часть интерьера, задумка гениального дизайнера...

Мои щеки запылали, едва я прочитала письмо. Меня моментально накрыло желанием, внизу живота стало болезненно ныть... Быть бы сейчас там, с ним... отдаться бы ему... Я хочу, хочу, хочу! Хочу, чтоб он овладел мной, взял меня нежно или грубо, по согласию или силой, как угодно, куда угодно...

Еще одно письмо от него:

Ты уже мокренькая?Думаю да. Разрешаю тебе приласкать себя. Хочу, чтоб ты сделала это по дороге домой. В машине есть кнопочка, которая делает стекло между тобой и водителем матовым, так что он тебя видеть не будет. Засунь руку с свои трусики и приласкай себя, думая обо мне. Я тоже сделаю себе приятно, потом, когда совещание кончится и все уйдут, запру дверь и буду представлять тебя на этом столе, на холодном мраморе. Будем прощаться, милая, хочу поскорее всех отпустить и приняться за дело. Уже едва сдерживаюсь. Вот как ты возбуждаешь меня, даже на расстоянии.

Снова начался урок, слава Богу, последний на сегодня. Мысли о Микаэле не давали мне покоя, он заразил меня своей фантазией о мраморном столе... Скорее бы в машину, исполнить его приказ...

Но прежде... мне нужно встретиться с Вовой. Я умышленно не появлялась в учительской, боясь ненароком наткнуться на него. Конечно, наша встреча была неизбежна, но у меня все еще не было плана, я понятия не имела, что ему сказать, как объяснить то, что я передумала жить с ним и что теперь я вообще не знаю, хочу ли с ним быть. А может и знаю, что не хочу. Я вновь увлеклась Микаэлем, а любому другому мужчине было сложно тягаться с этим властным, могущественным Доминантом, моим Хозяином моей единственной любовью.

Что я творю? Я создавала свою новую жизнь, строила ее, усердно выкладывая кирпичик за кирпичиком, я медленно, неуверенно, поднималась с колен на ноги, я училась любить себя, училась иметь свое мнение, свои желания, я становилась личностью, и у меня так неплохо получалось... И что теперь? Я сделала шаг вперед и тысячу назад. Вопреки всем обещаниям Микаэля измениться, вопреки тому, что он обещает, что в этот раз все будет иначе, разве я не знаю, что на самом деле все будет как прежде, и я снова приду туда, где уже бывала раньше? Насколько сильно может измениться человек? Кардинально? Нет, разве что самую малость. Микаэль не станет другим, а если и так, то буду ли я любить его другим? Нет, я люблю его таким, какой он есть, со всеми его недостатками, со всем его мраком, холодом, надменностью. Он может стать немного мягче, и думаю, это меня вполне устроит.

А Вова... он милый, добрый, не такой наивный, как Дон, чуть более взрослый, он готов к серьезным отношениям, он готов к семье, он будет отличным мужем и отцом... с Микаэлем этого всего мне никогда не видать. Он может дать мне все, бросить к моим ногам весь мир, но семья... этого у нас не будет никогда. И я должна взвесить все за и против, я должна принять окончательное решение, я хочу сделать свой выбор и перестать метаться. Я дам шанс им двоим, и выберу лучшего, и никогда, никогда не позволю себе сожалеть и оглядываться назад.

Кажется, я более или менее была готова к разговору с Вовой. Я заглянула в учительскую, его там не было, зато я невольно услышала разговор двух своих коллег, они как раз обсуждали меня. Одна из них видела, как я выхожу из своей новой машины и говорила другой о том, что я, наверное, сплю с каким-то папиком. Что ж, это была правда. Конечно, я делаю это не из за денег, как они подумали, но объяснять этого я им не собиралась. Я спустилась вниз в спортзал. Парни гоняли мяч, девочки сидели на лавке, рассматривали журналы, красили губы, громко смеялись - полный хаос. Я вошла, дети притихли и уставились на меня.

-Что тут происходит? - строго спросила я.

-У нас нет урока, - наперебой стали оправдываться они.

-Почему? Где Владимир Александрович?

-Его нет, приходил завуч, сказал, что урока не будет, попросил нас посидеть тихо.

-Почему тогда вас не отпустили домой?

-У нас еще два урока.

-Ясно, ведите себя хорошо, - едва я вышла, как снова услышала смех, крики и стук мяча.

Странно, что Вовы нет, может он заболел? И не звонил мне, хотя, наверное, должен был хотя бы ради приличия поинтересоваться как у меня дела. Я ведь сказала ему, что отцу плохо, он так встревожился, и странно, что не позвонил ни разу... Может, не хотел беспокоить? Что ж, позвоню ему сама... Телефон выключен... Ничего не понимаю. В учительской по-прежнему сидели те две сплетницы, и говорить с ними у меня не было ни единого желания, поэтому я постучалась в кабинет директора. Он был на месте, просматривал какие-то документы. Это был пожилой мужчина, большой, грузный, едва умещающийся в своем кресле, лысоватый добряк.