-Сначала.

Я вновь взяла в рот и он начал считать сначала.

-Один, два, три, четыре, пя...

Я снова отпрянула от него, кашляя и задыхаясь.

-Сплюнь и продолжай.

-Сплевывать на пол, сэр? - растерялась я.

-Да!

-Я сплюнула густую, вязкую слюну и снова взяла в рот. Счет начался сначала.

-Один, два, три, четыре, пять, шесть...

Я снова отпрянула, сплюнула и снова впустила его в рот.

-Десять, девять, смотри мне в глаза, восемь, семь...

И снова по новой...

-Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре...

Я терпела, не могла но терпела, понимала, что осталось еще чуть-чуть. Слюна текла по подбородку, слезы непроизвольно лились из глаз, но мне осталось еще чуть-чуть и лучше потерпеть, чем начинать сначала.

-Три, два, один! Молодец.

Я сплюнула, прокашлялась, постаралась выровнять дыхание.

Он кончил на пол, прямо в лужицу моей слюны, после чего протянул мне свой член. Я ждала разрешения, он довольно заулыбался тому, что урок я усвоила.

-Можно.

Я облизала его член, мне даже досталось несколько капель его спермы, чему я была рада.

-Спасибо, сэр.

-А теперь приберись здесь. Сними свои трусики и вытри ими это.

Я сделала как мне было велено, тщательно вытерла пол, после чего последовал следующий приказ.

-А теперь надень их.

-Надеть их на себя, сэр? - опешила я.

-Ну не на меня же! Не задавай глупых вопросов!

Кривясь от отвращения и обиды, всхлипывая от унижения, я надела на себя мокрые трусики.

-Отлично, - довольно улыбнулся он, - разминка окончена, а теперь перейдем к делу.

Я иду за следом за ним, смиренно склонив голову, бесшумно ступаю босыми ногами там, где только что прошли его массивные, кожаные ботинки. Скрежет их подошвы до сих пор вызывает во мне ужас и панику. Но не смотря ни на что, я иду за ним, куда бы он меня не вел, и я готова на все, что бы он не собирался со мной сделать... Моя отвага быстро развеивается, когда он открывает дверь и я вижу лестницу, ведущую в подвал.

-Дамы вперед, - усмехается он, пропуская меня перед собой. Я замираю на месте и не двигаюсь, напрасно надеясь, что тактика, которой пользуются некоторые животные сработает и в моем случае. Претвориться мертвым и ждать, пока минует опасность. Но увы, этот хищник слишком умен, чтобы понять, что блефую.

-Топай, - приказывает он, недовольно хмурясь.

-Могу я обратиться к вам, сэр? - шепчу я робко, чувствуя себя невероятно маленькой, незначительной и ничтожной перед ним, великим, сильным и таким уверенным в себе. Он удовлетворительно кивает, и я вижу недоумение в его глазах.

-Я имею право воспользоваться стоп словом, сэр?

-Стоп словом? - его бровь взлетает вверх. - Я знаю твои границы лучше тебя самой. Я знаю, чего ты хочешь, и знаю, сколько ты можешь вынести. Просто доверься мне, - его голос мягкий, это говорит Микаэль, мой муж, мой возлюбленный, мой нежный... - Но конечно ты имеешь право на стоп слово, - добавляет теперь уже мой господин, - этого у тебя никто не может отнять. Воспользуйся им в случае необходимости. А теперь пошла! - он толкает меня вперед и я хватаюсь за перила и несмело спускаюсь по скрипучим половицам. В подвале прохладно и темно, и чем ниже я спускаюсь, тем холоднее и темнее становится. У меня чувство, словно я тону, вода теплая только на поверхности, а чем ближе ко дну, тем холоднее течение и тем меньше света пробивается через водную гладь...

Я жутко боюсь подвалов. С тех самых пор, как мама отправила меня в погреб за картошкой. Пока я набирала ее в плетеную корзину, мимо проходил отец, я слышала его насвистывание, и запер дверь. Я испугалась, но сидела тихо, потому что подумала, что он пошутил и мне вовсе не хотелось, что б его шутка удалась и он смеялся над тем, что я маленькая пугливая девчонка. Чуть позже я поняла, что он никогда бы не поступил со мной так даже в шутку. Я начала вопить и биться в двери, а холод и тьма сгущались, мне мерещились жуткие твари, которые могли жить в этой тьме... Не что-то потустороннее, это в мой детский разум не приходило, меня пугало нечто более реальное: жуки, гусеницы, мыши, или огромные крысы с большими желтыми зубами и красными как огонь, глазами... Я подпрыгнула и закричала, когда нечто коснулось моей ноги... немного погодя я поняла, что меня коснулся подол моего же летнего сарафана… К счастью меня быстро обнаружили. Я просидела там всего несколько минут, но казалось вечность и я вся в слезах, бросилась в крепкие объятья моего отца. Он долго утешал меня, просил прощения, говорил что не заметил меня, и я его простила, да я на него и не злилась, но с тех пор ни разу не переступала порог того адского места.

Ступеньки кончились и я обернулась. На верху, в тусклом свете я видела силуэт хозяина. Он, большой, великий, поскрипывая ботинками ступил на первую ступеньку... он не спешил спускаться вниз, он медлил, а я, полуобнажённая, маленькая, в грязных, мокрых трусиках, со слезами на глазах с нетерпением ждала его на этом дне. Больше всего меня пугало, что он так и не спустится ко мне, что он оставит меня здесь одну и запрет дверь... Паника обжигала меня своим ледяным холодом, я чувствовала, что скоро сорвусь и начну биться в истерике, когда он нажал на включатель и зажглись флуоресцентные лампы. В подвале стало светло, одна лампа раздражающе мигала, но это было лучше, чем кромешная тьма. Он неспешно спустился вниз, и я тут же упала к его ногам и зарыдала. Не думаю, что он понял причину моих слез, но позволил мне избавиться от переполнявших меня эмоций.

Я была так благодарна ему за то, что он здесь, рядом со мной, что теперь покрывала поцелуями его ботинки, какими бы устрашающими они ни были. Успокоившись, я подняла на него взгляд, давая понять, что я в порядке и мы можем продолжать. Он сунул руку в карман джинсов и достал белоснежный платок с его инициалами. Он протянул его мне и я стала вытирать мокрое от слез лицо.

-Это не для тебя, мразь, - насмешливо фыркнул он, - вытри мое ботинки, своими слезами мне их перепачкала!

От его пренебрежительного тона и от того, что он заботился о своей обуви сильнее чем обо мне, я снова расплакалась, но все же принялась начищать его ботинки. Закончив, я протянула ему платок обратно.

-А теперь можешь вытереть им свое лицо, он уже все равно грязный.

Захлынаясь от обиды и унижения, я воспользовалась платком, а хозяин, посмеиваясь надо мной, прошел дальше в подвал и его смех разносился эхом.

Подвал состоял из двух комнат, одна просторная и пустая, а другая, в которую сейчас вошел мой хозяин, была уставлена странной кожаной и деревянной мебелью, разнообразными приспособлениями и девайсами. Он вернулся от туда с длинной веревкой в руке, скрученной в кольцо.