— Почти, — ответила я. — Четыре года я провела в колледже.

— Я тоже жил в одном и том же доме всю свою жизнь. — Он рассказал мне о небольшом пляжном бунгало, в котором он рос в Сан-Диего. — Замечательное было место.

— Похоже на то, — согласилась я, хотя пляж, по правде говоря, никогда не приходился мне по душе. Слишком много песка. — Ты и твои родители? У тебя есть братья и сёстры?

— Только я и мама. Мой отец не принимал участие в моей жизни. — Я хорошо знала, каково это — расти без родителей. — Всё хорошо, правда, — заявил он. — Моя мама — удивительная женщина. — Улыбка на его лице говорила, что он маменькин сынок. Я слышала от подруг ужасные истории о свиданиях с мужчинами, которые были слишком сильно привязаны к матерям, но, когда я смотрела на Картера, меня это не очень-то и волновало. Если то, как он обращался со мной на свидании, было благодаря тому, что его воспитывала мама, то я только «за» обеими руками. Он был милым и внимательным, много рассказывал о себе.

— Ты всегда хотел стать поваром?

— И да, и нет, — пожал он плечами. — Мне всегда нравилось готовить, но я не видел в этом будущего. Это жёсткий бизнес. Уверен, ты можешь это подтвердить. Гостиничный бизнес кажется довольно напряжённым.

— Временами, — предположила я. — Но это того стоит.

— Я поступил в колледж с идеей, что стану компьютерным инженером. Мне нравилось работать с компьютерами, но это не приносило мне удовольствия. Я проучился лишь два года, затем бросил и записался в школу кулинарии. Там я встретил Виктора.

— Ну, — произнесла я с улыбкой, — что касается меня, могу сказать, что рада, что тебе только нравились компьютеры. Ты бы не сидел прямо сейчас здесь, если бы работал в другой сфере.

— Верно. — Он наклонился вперёд и убрал мои волосы назад. Его глаза остановились на моей коже, когда он открыл моё обнажённое плечо. Я задержала дыхание, когда кончики его пальцев нежно пробежали по моей шее. — Я не могу больше думать о том, где бы я с удовольствием хотел оказаться.

— Как так получилось, что Вы один, мистер Делаван? — спросила я, пока он продолжал проводить пальцами по моей руке. В процессе нашего взаимодействия я испытала чувство близости. Лёгкость, которая могла исходить от нас, только если бы мы знали друг друга, или мне просто хотелось этого настолько сильно, что я убедила себя, что это так.

— Могу задать тебе тот же вопрос, — ответил он.

— Хорошо, я могу ответить, даже не задумываясь. Я ищу особенного парня. Того, кто поймёт, чего я хочу и когда я этого хочу. Родственную душу.

— Родственную душу, да? Задача не из лёгких. — Его глаза заглянули в мои. — Итак, ты уже встретила эту так называемую родственную душу?

— Может быть, — усмехнулась я. — Я бы сказала, существует большая вероятность того, что он находится в отеле, пока мы здесь болтаем.

— Интересно, — кивнул Картер, на его губах заиграла улыбка.

Я чуть ли не открыто спросила его, был ли он тем таинственным незнакомцем. Он ничего не сказал и не сделал, чтобы направить ход моих мыслей в другое русло, вместо этого он оборвал его.

После нескольких напитков и пары часов разговоров я взглянула на часы. Было за полночь.

— Не думала, что уже настолько поздно. — Я положила руку поверх руки Картера. — Я провела очень хорошо время сегодня вечером.

— Я тоже. Я провожу тебя к лифту? — Он положил двадцатидолларовую купюру на стол. Как правило, я думала, что большие чаевые — это оскорбительно, но Картеру каким-то образом удалось покорить меня этим.

Мы выскользнули из кабинки рука об руку и проложили короткий путь через бесшумное лобби к лифтам. Сегодня вечером лишь один портье работал за стойкой, сидя на корточках за компьютером.

Картер нажал на кнопку вызова и повернулся в мою сторону.

— Ещё раз спасибо, что встретилась со мной. — Он начал наклоняться, а я закрыла глаза, предвкушая ощутить его губы на моих. Когда его уста нежно припали к моим, а он коснулся рукой моей щеки, я просто растаяла. Это был лёгкий, чрезвычайно чувственный поцелуй, но чересчур быстрый. Слишком быстрый, чтобы воспламенить огонь, который восемь месяцев тому запылал на лестничном проёме. — Мне бы хотелось увидеться с тобой снова. — Он легонько потёрся носом о мой нос, но больше не дарил поцелуев.

Ох… ты строишь из себя недотрогу.

Я знала эту игру. Я ждала месяцы, чтобы отыскать парня с той ночи, поэтому если потребуется, то могу подождать и дольше. Я отвела его ловкие пальцы от моего лица, соблазнительно похлопав ресницами, и поцеловала его в ладонь, позволив губам мгновение помедлить.

— Мне тоже, — ответила я, когда прозвенел звонок лифта, извещая нас об открытии дверей. Я отпустила его руку и вошла в лифт. — Спасибо, — ласково произнесла я. По его улыбке и по тому, как он приложил поцелованную мной руку к губам и потёр пальцами челюсть, я могла сказать, что застала его немного врасплох, надеюсь, в хорошем смысле.

На мой взгляд, я праздновала свой триумф. Картер, должно быть, был тем самым парнем. Он вернулся и хотел попробовать построить отношения со мной. Я нажала на кнопку своего этажа и двери лифта закрылись. Тогда, я вдруг поняла, что не одна. Знакомое прикосновение к моей пояснице, сопровождаемое его низким глубоким голосом, ошеломило меня.

— Хорошо провела сегодняшний вечер?

Я не повернулась к нему лицом, так как пыталась удержаться на ногах. Каждый раз, когда он находился рядом, моё тело реагировало на него.

— Как ни странно, — резко ответила я, — да, хорошо.

Он издал некое фырканье:

— Рад за тебя.

Он убрал руку с моей спины, и я услышала, как он вернулся назад в угол лифта.

Мне было тяжело назвать точную причину, по которой он заставлял мою кровь бурлить, но в этот момент я была готова высказать ему, какой злой я была из-за собрания совета директоров, и не отступить, как я поступила ранее в баре.

Не позволяй ему очаровывать тебя! Ведь ты здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям о добрых старых временах.

Я взяла клатч подмышку и сжала кулак. Повернувшись отругать Трента за то, что был таким кретином на собрании, и за то, что не приезжал увидеться со мной на протяжении многих лет, я заметила незначительную трещинку в его, как правило, властвующем поведении. Моё недовольство сменилось виной. Он засунул руки в карманы, как будто удерживал себя на месте. Он явно был расстроен: его пиджак и воротник расстёгнуты, галстук ослаблен.

— Трент? — Моё самообладание быстро улетучилось, а на его месте возникло расположение к нему.

Он взглянул на меня и одарил улыбкой, которая напомнила мне о прежнем Тренте.

— Помнишь, как мы застряли в лифте?

Я кивнула. Конечно, я помнила тот день. Время, которое мы провели в кабинке лифта, сблизило нас так, что невозможно описать словами, но я понимала это в возрасте восьми лет. Трент умел успокоить мои страхи и заставить меня чувствовать себя так, словно всё в мире было в порядке. Он также обладал силой заставить меня ощущать себя в безопасности. Я улыбнулась, и слабый смешок сорвался с моих губ.

— Надеюсь, мы не застрянем снова.

Его отсутствующий взгляд вмиг сменился взглядом, наполненным острым желанием, когда он сделал шаг ко мне. Он сжал челюсти и вдохнул, прежде чем, наконец, вытащить руки из карманов.

— Это бы не была самая ужасная вещь, которая произошла с тобой за сегодняшний день, — произнёс он с мальчишеской ухмылкой. В этой обстановке, в этой улыбке я вспомнила Трента, которого больше не существовало.

— Ты не можешь говорить такие вещи, — взмолилась я до того, как он смог протянуть руку ко мне. — Сейчас всё изменилось.

— Изменилось, потому что ты сходила на свидание с каким-то придурком или потому что ты ненавидишь меня за то, что я сюда вернулся и сделаю всё возможное, чтобы заполучить должность, которую ты желаешь?

Очевидно, наш разговор был формальностью. Если он не собирается поддерживать конец своей «давай ладить» речи, которую толкнул в баре, то я тоже не обираюсь этого делать.