Через два года фараон переехал в новую резиденцию. Там он целиком посвятил себя проповедованию своей религии, а свободное время проводил во дворце в кругу семьи и друзей или же на охоте. Египтологи предполагают, что Эхнатон является автором большинства гимнов в честь Атона. Вот начало одной из этих вдохновенных поэм:

^{Перевод В. Потаповой}

Эхнатон питал большую любовь к искусству и охотно поощрял молодых художников, которых отовсюду приглашал в свою новую столицу. Так же, как и в религии, в египетском искусстве повеяли свежие ветры. Новые течения были проникнуты оппозиционными настроениями по отношению к фиванским жрецам. До этого скульптура и живопись подчинялись строгим церковным канонам, которые позволяли художникам изображать фараонов как застывшие, священные фигуры в ореоле божеств.

Молодые художники вырвались из-под власти традиций, поддерживаемых жрецами, и в своих произведениях стремились теперь к правде и к благородной простоте. Эхнатон приветствовал новые реалистические устремления художников и не запрещал им изображать себя таким, каким они его видели. Эта терпимость достигла таких размеров, что фараон не протестовал, когда его показывали как человека из плоти и крови и даже правдиво передавали его физическое уродство - большую голову, обвисший живот и рахитичные ноги.

В отношении Эхнатона к искусству особенно ярко проявилась глубина и смелость его революционных начинаний. Об этом свидетельствуют фрески, повествующие об интимной семейной жизни фараона, его жены и дочерей. Мы видим, например, как Эхнатон ласкает и целует в губы свою жену, а в это время у его ног играют маленькие девочки.

В скальных гробницах близ эль-Амарны археологи открыли целый ряд росписей и рельефов, которые дают представление об образе жизни царской семьи.

На одной из картин изображена церемония посвящения в сан верховного жреца новой религии Мерира. Мы видим царя, его жену Нефертити и дочерей. Опершись о парапет балкона, они смотрят на собравшихся возле дворца людей. Фреска праздничная, веселая и выполнена в ярких красках. На парапете лежат подушки всех цветов, а с колонн, раскачиваясь от дуновения ветра, свисают гирлянды из лотоса и разноцветных лент. Дворцовые слуги держат на длинных древках опахала из страусовых перьев, раскрашенных пурпурными и голубыми красками. Эхнатон, вытянув руку, обращается с речью к жрецу, стоящему на коленях.

В другом месте изображено посещение Эхнатоном храма Солнца. Эта картина исполнена движения и очарования. В лучах заходящего солнца фараон мчится в позолоченной колеснице по улицам города, держа в руках вожжи и погоняя бичом скакунов, украшенных страусовыми перьями. Царица Нефертити мчится следом в собственной колеснице, а за ней - целая кавалькада повозок с царскими дочерьми и придворными сановниками. Рядом с колесницами бегут солдаты со щитами, вооруженные копьями, секирами и палицами. Среди них мы видим бородатых сирийцев, негров из Нубии и длинноволосых ливийцев. Жители города выскакивают из домов, чтобы посмотреть на царский кортеж. Фараон как раз подъезжает к дверям храма.

Его там ждут коленопреклоненные жрецы и танцующие девушки, отбивающие ритм на тамбуринах.

Художник изобразил и дальнейший ход событий в следующей росписи. Теперь он вводит нас внутрь храма. Эхнатон и Нефертити стоят перед алтарем, на котором лежат горы фруктов и цветов, и льют в огонь какую-то жидкость. Царь обнажен до пояса, на нем только юбка из тонкой ткани, ниспадающая мягкими складками к его стопам. С пояса свисают вокруг бедер огненно-пурпурные шарфы.

Царица облачена в белые одеяния из настолько прозрачной материи, что сквозь нее просвечивают контуры ее девичьей фигуры. Стан Нефертити также опоясывает пурпурный шарф, концы которого касаются пола храма. Поражает то, что царь и его жена совсем не носят украшений. Простота их одежд, свободных и красивых, производит необыкновенно приятное впечатление.