– А как же я?

Этот вопрос так и остался без ответа.

У ворот опять звонили, и Доминик вновь пошла открывать.

– Я жду тебя в машине, – бросила Сесиль и выбежала вслед за Доминик.

Нил метнулся в спальню и из щели между матрацем и резной спинкой вынул металлический цилиндрик.

Навстречу по дорожке шла Доминик в сопровождении следователя. Когда они поравнялись, Нил первым протянул руку, а Доминик вежливо прикоснулась к его щеке, пожелав на прощание всего наилучшего. За несколько минут пылкая любовница Доминик превратилась в почтенную вдову Бажан.

«…Рано темнеет, и постоянно идет дождь. Я все время простужена, потому что в аудиториях плохо топят, и приходится сидеть в куртке. Занятия мне очень нравятся, мы много ходим по музеям. Эрмитаж буквально сразил меня своими сокровищами, а в Русском я открыла для себя древнерусское искусство. Особенно Ангел Злотые Власы – эта икона обладает просто гипнотической силой. Я всякий раз прихожу к ней, кажется, что это портрет истинной души загадочных русских. Последнее время я много пропустила по болезни, но учиться мне легко, потому что многое я знала прежде. Друзей появилось много, ребята все очень доброжелательные. Мы часто собираемся в мастерских старшекурсников. Правда, все пьют много и курят, да, кстати, я совсем бросила курить. Но я все равно хожу к ним, потому что интересно. На самом деле мне все неинтересно, потому что нет тебя. Я жду каждый день, что ты меня найдешь. Засыпаю и просыпаюсь только с мыслями о тебе. Конечно, я сентиментальная дура, но ничего поделать с собой не в силах. Никто не сможет тебя заменить в моей жизни. Тоска загоняет меня в одиночество. Кажется, что я все еду и еду в нашем поезде, только ты уже вышел, а поезд идет дальше без остановок и без тебя. Я сделала несколько набросков тебя и развесила по стенам. Вот с тобой, нарисованным, я и разговариваю. Как жаль, что я не сказала тебе, что только ты для меня имеешь смысл в жизни, а если нет тебя, то зачем тогда я?.. Мне часто снится один и тот же сон, что я летаю над Парижем и ищу тебя среди людей, и вот я нахожу и узнаю тебя, и пытаюсь спуститься к тебе, но страшный ветер начинает уносить меня все дальше и дальше. Город удаляется от меня, превращаясь в точку, и я просыпаюсь.

Я поняла, что люблю тебя, когда утром в Германии я не увидела тебя рядом. С тех пор самое плохое время дня для меня утро. Тебя все нет и нет. Я буду молиться и просить Бога вернуть тебя мне. Я верю, он услышит…»

Лиз бережно разгладила чудом сохранившуюся страничку давнего, осеннего еще письма, уничтоженного через день после написания. Уничтоженного не потому даже, что она не знала ни фамилии, ни адреса того, кому это письмо предназначалось, при желании это можно было бы установить. Через Адель, землячку, работавшую во французском консульстве, узнать фамилию молодого русского с редчайшим именем Нил, через брак с француженкой выехавшего прошлой осенью на постоянное место жительства в Париж. Выяснив же фамилию, попросить парижских друзей навести справки на месте. Только Лиз этого делать не стала, не считая себя вправе вмешиваться в чужую жизнь. На все воля Божья…

Лиз убрала драгоценное письмо в косметичку с документами и достала пачку старых авиабилетов, которые никогда не выбрасывала. Она любила перебирать их и вспоминать по билетам свои путешествия. Первый же билет заставил Лиз встать и закурить. Она остро вспомнила то тяжелое путешествие, в которое ее отправили после помолвки с Джо…

– А теперь главный сюрприз! Мы решили отправить вас отдохнуть и познакомиться поближе. Уверен, вы получите райское удовольствие!

Джейкоб Цорес протянул бежевый конверт сыну и при этом премерзко ухмыльнулся и подмигнул. Лиз всю передернуло. Джо, напротив, загоготал, широко открыв рот и продемонстрировав всем большие и редкие зубы.

– Спасибо, папа. А когда ехать?

– Да прямо сейчас, даже не позволю вам собирать вещи. Вот деньги на расходы.

Лорд Морвен прошипел Лиз, что невежливо стоять истуканом. Лиз собралась и, сухо поблагодарив новоиспеченного родственника, все-таки настояла на том, что без личных вещей она совершенно не сможет комфортно получать райское наслаждение с женихом. Какое-то чувство подсказывало ей, что все еще можно изменить и к этим переменам надо быть готовой во всеоружии.

Дома Лиз сложила все документы, письма, фотографии, достала скопленные деньги, которых оказалась изрядная сумма и, полная решимости начать диверсионную войну за свободу, выбежала из дома к машине, где, развалившись на заднем сиденье, ее ждал Джо.

Все случилось, как в дешевом водевиле. Лиз не пришлось ничего особенного придумывать. Погода была прекрасная, и яхта шла как по маслу. В тот же вечер в роскошной кают-компании Джо открыл шампанское за начало путешествия. Они выпили. Джо так и раздувало от предвкушения. Он пространно и скучно разглагольствовал про университет, про волейбол, на котором был помешан. И при этом как бы случайно дотрагивался до Лиз. Каждое такое прикосновение действовало на нее, как укус тарантула. Под каким-то нелепым предлогом пересела напротив, подальше от Джо. Лиз передергивало при мысли, что придется целоваться с этим скунсом, не говоря уже про большее. От Джо действительно исходил неприятный запашок, который благодаря примеси дорогого дезодоранта сделался вовсе отвратительным.

В какой-то момент Лиз показалось, что задыхается. После шампанского ей стало совсем плохо, и она предложила подняться на воздух. Но там Джо оказался хозяином положения. Притянув девушку к себе, он жадно впился в нее мокрыми губами, однако Лиз в последнюю секунду немного отклонилась, и Джо всосался в щеку. Лиз всей кожей ощутила прикосновение прыщавого лица. Джо страдал больной кожей с самого начала переходного возраста, и лечение так и не исправило положения.

Лиз мягко отстранилась от него, и глаза их встретились. Она бросилась к борту яхты, и ее начало тошнить. Джо стоял в стороне совершенно подавленный, потом подал Лиз свой платок и пошел на корму.

– Вам нужна помощь? Дело обычное, – услышал он вслед.

Это подключился к ситуации матрос.

– Нет, ничего страшного, просто мадемуазель укачало, – рассеянно пробормотал Джо.

– Да какая же качка, сэр! Полный штиль сегодня. Дело понятное, почти все через это проходят в начале. Моя тоже, когда с первым ходила, вообще есть ничего не могла. Так что вы так не расстраивайтесь, сэр. – И матрос сочувственно взглянул на Джо.

Джо недоуменно посмотрел на матроса, потом повернулся и пошел навстречу Лиз, которая уже оправилась и, держась за перила, медленно шла вдоль борта. Она тоже слышала, как матрос успокаивал Джо.

– Тебе лучше, дорогая? – с неподдельной тревогой спросил он. – Может посидим еще на палубе?

– Нет, нет, я устала, лучше я прилягу.

И Лиз спустилась к себе. Там, наедине с собой она, конечно, согласилась с матросом. Подозрения, которые и так мучили ее недели три, окончательно перешли в счастливую уверенность.

Лиз разделась и долго разглядывала себя в громадном зеркале, ища фактических подтверждений спасительной беременности. Полночи она не могла заснуть и все думала то о будущем сыне, то о Ниле, который непременно будет с ней и с ним, и обязательно мальчика назовет тоже Нилом. А с Джо надо что-то придумать…

На этом решении Лиз заснула. Дверь, конечно же, по рассеянности так и не заперла.

Джо постучал, но, не услышав ответа даже после третьей попытки, толкнул дверь. Лиз спала совершенно голая на шикарной кровати. Розовое шелковое белье, как декорация окружало великолепное тело.

«Мое, мое, все мое!..» Кровь, подогретая допитым в одиночестве шампанским, бросилась в виски. Он на цыпочках подошел совсем близко к постели и принялся с вожделением разглядывать свое сокровище. Разочарования прошедшего вечера теперь казались ему горьким аперитивом, призванным лишь до предела обострить его аппетит. Ах, кокетка!.. Джо мигом скинул шорты и майку и осторожно, как вор, лег рядом с невестой. «А что, имею полное право, – успокаивал он себя, – все равно это случится, так что тянуть. Я же умираю, как желаю ее…» Потной от возбуждения и волнения рукой он стал осторожно гладить Лиз, она во сне почувствовала прикосновения и тихо застонала. Джо, окрыленный первой победой, впился в ее губы, и Лиз проснулась окончательно.