– Тюлень тот, просил меня слезно, чтобы я отговорила тебя от шантажа, – перебила ее Ксения. – Я обещала.

Женя с откровенным неудовольствием переключилась на уже неинтересную ей тему.

– На кой черт он мне нужен?! Ты вернула ему компромат?

– Да.

– Ну и пусть заткнется. Я получила от него все, что он мог

мне дать…

– Что за махинации он прокручивал?

Женя оглянулась по сторонам и приглушенным голосом пояснила:

– Они там, с какой-то строительной фирмой навострились толкать на сторону квартиры. Составляли липовые бумаги, а договор я у них сперла. Так он должен мне всю жизнь алименты платить, потому что тех ребят тотчас же прижучили, а без договора обвинение составить не смогли. По сути, я их спасла, идиотов. Когда волна сошла, я ему сказала… Так он, вместо того чтобы задницу мне целовать поволок на меня… Тогда, я ему яйца и защемила.

– Они же могли…

– У этих не заржавеет. Только зачем лишний риск? Они же знают что из меня рэкетир никакой. Прокатались вот в Эстонию, да немного деньжатами помог. И то…я их скорее заработала. Не терплю всех этих …только их рожи вокруг и мельтешат… Порядочная публика как будто вымерла. Ну, ты можешь представить, во всем Питере ни одного стоящего мужика! Нынче и искать то его надо где-нибудь в провинции или тайге… И, вот не пойму, ведь родился и рос, когда добропорядочность была в цене, а только рухнуло все, смотри, каким практичным оказался. Собственную мать заложит… А что спрашивать с нынешних сопляков? У тех вообще никаких ориентиров нет, кроме зелененьких. Конечно, при таком раскладе мужика надо искать исторического, из прошлого века… Кстати, как у тебя с ним? Ты и в самом деле, что-то бледноватая. Так и не пришла в себя или надорвалась на передовой?

–. Перестаралась с порошками. Его так и не видела. Звонил в больницу, приносил передачки, но ни разу не зашел. Потом пропал вовсе. Как сквозь землю. Бегает от меня как черт от ладана. Будто я прокаженная. Может и правда…

– Это же племя такое и есть! Вечером он готов тебе выли-

зать любое место, а утром у него уже и глаза на тебя не смотрят. Все такие. Я с депутатом дела решала дела только перед тем как лечь в постель. Чуть прохлопаешь, он уже не понимает, что от него хотят. Порода такая. Дорога к сердцу у них через член лежит, а совсем не через желудок. Может и через желудок какая то есть, но скорее проселочная.

– Да нет, я не думаю…

– А может у него какие-то проблемы, может быть он болен и остерегается тебя?…Может у него СПИД? – при последних словах Женя в ужасе вытаращила глаза.

Ксюша махнула рукой.

– Да брось ты! У меня же в больнице брали кровь на анализ…

У подруги отвалилась челюсть.

– Так ты что, все-таки ты его…, – громким шепотом спросила она, зажала себе рот ладонью и вопросительно захлопала вытаращенными глазами.

Ксюша невесело улыбнулась но не ответила.

– Ну, ты молодец! Вот это я понимаю! И что он… все нормально?! – захлебываясь зашипела Женя.

– Лучше не бывает, – бросив, на всякий случай, взгляд на закрытую дверь не стала разочаровывать ее Ксения.

– Ну, ты даешь, ну ты меня обошла! – восторженно затарахтела, мотая головой, Женя.

– Мы что соревновались?

– Ну, какое уж там. Мне бы такого не поднять, – призналась

подруга, с уважением поглядывая на Ксению. – Ну, так что, рекорд поставлен. На хрена он тебе еще? Все равно вам скоро отплывать.

– Как это, уже?!

Женя утвердительно качнула головой.

– Когда?

– Толком не знаю. Надо у Васьки-котика спросить.

– Надо возвращаться домой, – сразу заторопилась Ксюша. – Этот то как, больше не нужен?

– Нет, не нужен, – засмеялась Женя. – Забирай. Парень то он у тебя неплохой. Зря ты…

– Могу уступить, по дешевке.

– Спасибо. Свой есть… Может быть, останетесь? Василий обещал к вечеру ящик шампанского. Вот-вот явится. Организуем веселье. Тебе не повредит…

Андрей на предложение Ксюши остаться, если хочет, на вечеринку, категорически замахал руками.

– Поеду с тобой, – решил он. – Я здоров.

Отказалась Ксения и от предложенного Женей чая.

– Все еще неважно себя чувствую, – схитрила она.

В комнату Андрей зашел первым и застрял на пороге. Ксюша заглянула через его плечо и едва не ахнула. В стеклянной вазе, у тумбочки, сиял огромный букет ослепительно белых астр. Всклокоченные шапки цветов, один к одному по размеру и форме создавали впечатление фейерверка, от которого в помещении было празднично и светло как днем, хотя на улице уже зажигались фонари… Андрей удивленно хмыкнул. Ксюша стала лихорадочно сочинять версию, но он ничего не спросил. Она подошла к тумбочке и сунулась лицом в цветочный рай.

– Какой аромат! – пробормотала она.

Андрей хмыкнул.

– Астры не пахнут.

Ксюша выпрямилась.

– Нюх у каждого настроен по-разному. Особенно у нас с тобой.

– Что-то уже не устраивает?

Ксюша села у стола, прислонившись к стене, и прикрыла глаза.

– Того, что не устраивает не так уж много. Не стоит об этом.

– Ну, все-таки?! – наседал Андрей.

Ксюша открыла глаза. Таким она его еще не знала. Видимо не оправился от болезни, коль возникло желание выяснить отношения, или что-то услышал? Участвовать в семейной разборке, не было никакого настроения, но и промолчать было нельзя.

– Ну, в частности, я не понимаю, отчего ты так стелешься перед капитаном, – брякнула первое, что пришло на ум жена.

Андрей приготовивший, видимо, баррикаду совсем в другом районе растерялся.

– Ну, знаешь, он у нас руководитель группы… Его все боятся как атомной бомбы… А,

потом, ты забываешь, что от него зависело и мое распределение… Думаю, тебе не светило оказаться на берегу Баренцева моря.

Ксения, еще раз проанализировав текст, поймала слово, которое показалось ей много

значительным.

– Ты получил распределение?

– Да.

– Куда?

– В Севастополь.

Ксюша задумчиво перевела взгляд на зашторенное окно.

– Ты недовольна?

– Да нет. Отчего же. Всегда мечтала попасть на юг… Вообще-то ты молодец. Оказывается умеешь добиваться и во всем остальном…

Андрей вопросительно кивнул головой.

– В чем?

– Умеешь хранить информацию. Еще за две недели знал о круизе в Стокгольм и ни

звука, сейчас вот распределение… Я бы не удержалась… Сам то ты рад, что попал на Черное море?

Андрей отвел взгляд куда-то на стену. Ксения, немного по

думав, усмехнулась.

– Ты думаешь, что я причастна к этому решению? Если и приложила руку, то совсем

немного и не так, как ты думаешь. Здесь мы Жене должны ящик коньяка…Ты же не один попал в Крым?

Андрей усмехнулся.

– То– то и оно, что один.

Ксюша снова прикрыла глаза.

– Ну, тогда не знаю. Не бери в голову… Пусть думают, что хотят.

Ей не хотелось больше поддерживать разговор, да и мысли крутились уже среди совсем других проблем и интересов. Даже с закрытыми глазами она видела изумительный каскад вихрастых голов белоснежных астр. Не было сомнений – это от него. Она увидела их впервые, когда они только-только распускались у дверей садового домика, к которому она вывалилась из кустарника мокрая как мышь … Того самого домика, в котором она провела первую незабываемую ночь с тем мужчиной, которого с таким старанием пыталась соблазнить. Незабываемую потому что так и не соблазнила. До той ночи она и не представляла, как мучительно бывает сознавать свое бессилие. Конечно, этот облом лишь придал ей силы на то, чтобы с еще большим энтузиазмом продолжить осаду и, хотя, в конечном итоге, она и добилась своего, но кто теперь может сказать с уверенностью, кто из кого вил веревки. Кто кого поставил на колени? Что это было? Победа над несокрушимым противником или, напротив, она сама попалась в ловушку? И вот этот букет, что он олицетворяет? Признание поражения или снисходительное утешение по всем статьям проигравшей? Не понять. Да и не все ли теперь равно?!

Перед тем как лечь в постель, Ксюша снова подошла к тумбочке и только сейчас заметила, что под вазу подсунута какая-то необычная салфетка из жесткой, желтоватой бумаги. Воспользовавшись тем, что Андрей отправился в круиз по местам общего пользования, она вытащила лист и развернула его. Это оказался чертеж. Фрагмент проекта реконструкции их института. Тот самый, на котором она пыталась расшифровать обозначения помещений второго этажа и не смогла. Что-то в нем, тем не менее, было новым. Она присмотрелась внимательнее. Конечно. Это участок, за той самой дверцей, за которую она несколько раз порывалась попасть, и которой уже больше нет. Судя по чертежу, тоннель выходит в короткий коридор, заканчивающийся настоящей дверью (за нею уже соборный зал), но в самом коридоре есть еще один, боковой вход в какую-то комнату выделенную черным фломастером. Судя по схеме в нее можно попасть можно попасть через те самые ворота (вернее калитку в них) того же соборного зала. Ксения села на кровать. Зачем здесь этот чертеж? Она должна воспользоваться им, как предлогом для того, чтобы придти в архив, как бы для того, чтобы вернуть документ или здесь что-то другое? Нет, определенно, что-то другое… Но, что именно? Конечно, эти странности с исчезновением и внезапным появлением архивариуса, они связаны с этим планом. Тогда что, этот клочок бумаги, приглашение?