Он был недлинный и, чтобы попасть в открытую дверь таинственного помещения, надо было сделать, всего– то несколько шагов. В комнатке, непонятных размеров и конфигурации, на полу, в стороне, горела свеча. Лепесток пламени был крохотным, и освещал лишь небольшой участок каменного пола и какое-то подобие лежанки. Стоял теплый запах плавящегося парафина. Корнилыч повернул Ксению так, чтобы свет больше падал на нее.

– Зачем ты пришла?! – прошептал он.

Голос и интонации были драматическими, но Ксюша видела, как оживились его глаза. Корнилыч подтолкнул ее куда-то вглубь, она осела и, доверчиво повалилась навзничь, на что-то мягкое, похожее на матрас. …

Сам он отстранился и словно пропал. Темень была такая, что Ксения не сразу поняла, открыты у нее глаза или нет. Похлопала ресницами. Открыты. Повертела головой. Бесполезно, полный мрак. Стало страшно.

– Корнилыч, где ты?

– Здесь, – у самого уха негромко прозвучал его голос. Вероятно, он сидел на полу, рядом с лежанкой.

– Почему ты отошел? Посиди рядом… когда еще будем вместе. Я не стану тебя провоцировать, я просто хочу побыть с тобой. Просто рядом. Это можно?

Он промолчал и не шелохнулся.

– Простынешь же, – настаивала Ксения.

– Нет, – пол теплый, – отозвался архивариус.

Ксюша недоверчиво опустила руку и коснулась шершавого камня, На самом деле теплый.

– У тебя и правда здесь не холодно. Отчего это?

– Под полом проходят трубы отопления. Ксения продолжала лежать на спине обнаженная, поглаживая себя пальчиками, потом потянулась в темноту, нащупала руку Корнилыча и, притянув к себе, положила на бедро.. Некоторое время его кисть лежала неподвижно, потом пальцы шевельнулись, и соскользнули.

– Ты бы…

Но Ксения не дала ему договорить:

– Не надо говорить всякие глупости…Почему ты не возвращаешься в свою квартиру?

– Что ты спрашиваешь… – с оттенком досады произнес он.

– Ну, да, я понимаю…Я не буду себя больше так вести. Ты

же знаешь, стонала я совсем не от удовольствия. Какое уж там…Это я делала специально, чтобы завести тебя.

Так, как с тобой, у меня не получалось и не получится ни с кем. Я не знаю, почему, – она порывисто притянула его голову и шепнула на ухо.

.

– Ты, наверное, видишь в темноте?

– Вижу, – ответил Корнилыч.

Ксюша хихикнула и на мгновение прижалась к нему.

– Какие чудесные цветы ты мне принес. За одни эти цветы

можно полюбить, – зашептала Ксения и снова почувствовала, что говорит что-то не то и попыталась исправить текст. – Такие цветы может преподнести только человек, которому ты дорога…Но я тебя и так искала. Везде… Скажи, ты же специально оставилэту бумажку с планом.

Корнилыч ответил не сразу.

– Я сделал глупость. надеялся, что ты не обратишь на него внимания или ничего не поймешь.

– Надеялся?! – уже в голос возмутилась Ксения. – Я бы и без

твоей схемы нашла эту берлогу. Хоть ты и заложил проход… Я давно догадалась…И почему это ты надеялся? Я что, твое проклятие? Ну почему ты молчишь?!

– Я сам ничего не понимаю. Все происходит не по моей воле…, – наконец тихо отозвался он.

– Ну да, конечно, мы же рабы божьи… Ну а если бы ты мог управлять судьбой, ты выбрал бы меня?

Михаил не ответил и на этот раз

– Конечно меня! –рассмеялась Ксюша, потом продолжила свой допрос:

– А как ты уходишь отсюда? Закрываешь дверь на ключ и так же, по лесенке?

– Так же. А ключ я оставляю под камнем. Там в углу есть небольшой валун. Под ним.

– Зачем оставляешь?

– Не знаю. Может быть, чтобы не потерять.

– А я знаю, – снова зашептала Ксюша. – Чтобы я могла приходить и ждать тебя здесь. А куда же прячешь лесенку?

– Там внизу, под куском рубероида…

– Тебе не бывает страшно здесь одному?

– Я же один…

– Ты настоящий бомж. Пообещай мне, что вернешься!

Корнилыч молчал.

– Ну, пообещай…

– Я подумаю.

Ксюша ткнулась в темноте в щеку Корнилыча и только сейчас обратила внимание, что он чисто выбрит.

– Не представляю, как ты всю жизнь без женщин… Ты все делаешь сам? Стираешь, готовишь, штопаешь?

Она почувствовала, что он кивнул головой.

– Я и вязать умею.

– Не может быть! – удивилась Ксения. – Свяжи мне что-нибудь, какие-нибудь носочки. Они будут греть меня.

Корнилыч снова кивнул.

– А у тебя есть чай? Согрей нам.

Михаил поднялся, зажег свечку и принялся готовить напиток.

Она ушла очень рано, под звон первых трамваев. Спустилась по лесенке, которую опустил Корнилыч, прошла уже без опаски, по карнизу. У калитки оглянулась. Он стоял в глубине коридора, и разглядеть лицо было невозможно. Шевельнув на прощание пальчиками приподнятой вверх руки, она вышла наружу.

Трудовая книжка и паспорт с закрытой временной пропиской уже лежали в ее сумочке, но она так и не смогла сказать ему, что завтра уезжает. Хотя он перед тем как расстались и пообещал придти домой, но уже по тону этого обещания Ксюша поняла, что больше его не увидит.

Перейдя улицу. Ксения в последний раз оглянулась на со-

бор, тяжелой массой возвышающейся над заросшим сквером и ей показалось, что крест на его сферической крыше немного покосился. Наверное от тех безумных страстей, которые всю ночь бушевали под этим куполом и которые не остывающими углями будут долго согревать ее. Даже там, на берегу холодного Черного моря…Или он всегда был таким?

По пути к трамвайной остановке Ксения прошла мимо телефонной будки Аппарат был не занят… Уходя накануне из дома, она предупредила Андрея, не очень правда внятно, что, возможно, задержится у Женьки но предупредить саму подругу (что она у нее) Ксюша поленилась. Не стала она этого делать и сейчас… Угораздило же его нарисоваться тогда на дискотеке?! Не к месту и не ко времени…

Андрей уже вовсю упаковывал вещи. Увидев Ксению, мотнул головой в сторону стола.

– Вода еще горячая. Попей кофейку.

Ксения молча положила в чашку ложку растворимого кофе, немного сахара и залила кипятком. Выпив, она принялась молча помогать мужу. Когда дорожные сумки были уже застегнуты Ксения, посидев с минуту на стуле, поднялась.

– Схожу позвонить Жене, забыла ей кое-что сказать…

Андрей согласно кивнул головой.

– У меня закончилась таксофонная карточка.

– Возьми мою, – кивнув на, висящий на спинке, стула китель предложил муж.

Только сейчас, снова въезжая в атмосфера семейных отношений, Ксюша обратила внимание на несколько странную реакцию Андрея. Что-то подозревает? Или сам только что явился неизвестно откуда и его устраивает такой расклад…

Еще набирая номер телефона, Ксения стала предчувствовать неладное. Поздоровавшись с подругой, сообщила ей, что завтра они отъезжают от перрона Московского вокзала. Отправление в полдень.

– Я знаю, – ответила Женя. – Приду, конечно. Моя старушка тоже изъявила желание.

Для нее самый большой праздник это проводы гостей, хоть ты для нас давно уже не гостья. Свой человек.

– Откуда ты знаешь?

– Андрей звонил, вчера вечером. Разве не по твоей просьбе?

– По моей, – автоматически соврала Ксюша. – Что он еще

сказал?

– Ничего больше. Сказал что у вас все нормально. А что, что-то не так?

– Да нет, он прав. Встречаемся на вокзале. До завтра.

Когда Ксюша вошла в комнату, Андрей сидел спиной к входу за столом, подперев подбородок рукой, и смотрел в расшторенное окно. Ксения обошла его и села напротив, на подоконник, в поле его зрения. Муж стал спокойно смотреть и на нее.

– В твоих намерениях ничего не изменилось?

Ксюша смотрела на мужа пристально, голос ее звучал с вызовом. Тот, как будто очнувшись, опустил руку.

– Нет. Ничего. Ты меня устраиваешь, – ответил он спокойно.

Ксюша хмыкнула было, но потом, помолчав, решила не продолжать тему. Для чего? Объясняться, где она была прошлую ночь? В конце концов, она тоже не имеет представления, где болтается ее супруг. Чем занимается. Может быть он вообще голубой. Или бисексуал. Какая ей разница…