Ксюша с улицы осмотрела дом, обыкновенной пятиэтажной конструкции – здесь таких много. Стандартные дворы, только густые темно-зеленые шлейфы винограда у каждого подъезда забиравшиеся кое-где даже под крыши, придавали зданиям своеобразие южного рая. Вечернее солнце уже не терроризировало своими лучами. Еще не завернув за угол дома, чтобы попасть к указанной ей автобусной остановке, Ксюша услышала музыку, в знакомом сочетании инструментов, а когда вышла, увидела огромный брезентовый полог ярко оранжевого цвета с длинными столами под ним и толпой разноцветного люда. Разносчики с кувшинами и бутылями отлавливали случайных прохожих. Гомон, хохот, музыка, вино… Ксюша тотчас дала задний ход и обошла здание с другой стороны, хотя это и удлинило ей путь.

Село было сразу за чертой города, но найти нужный дом оказалось непросто. Улицы были длинными и запутанными, их названия и номера участков вывешены не везде. Дома похожие один на другой, преимущественно одноэтажные, каменные, беловатого цвета. Встречались с очень выразительной отделкой.

Домик родственников, который, наконец, обнаружила Ксюша, был из неприметных белокаменных, низеньких. Это впечатление больше создавалось не фактической высотой сооружения, а из-за того, что дорога пролегала существенно выше участка и к калитке приходилось спускаться на несколько ступеней. Участок был небольшим, огороженным тем же камнем-известняком, из которого сложены и дома. Большую часть территории занимал виноградник другую, меньшую – огород с овощами. На задней границе – два огромных ореховых дерева, а сразу за ними обрыв к быстрому ручью с прозрачной ледяной водой.

В доме две– три обычных комнаты, со стандартной мебелью, и кухня-столовая. Остальные удобства, как и в российских деревнях, в углу участка.

Родственников обнаружилось всего двое – муж и жена. Оба переступили пенсионный порог, хотя, еще задолго до пенсии их избавили от обязанности ходить на работу. Не работать было престижнее, чем работать. И само это слово, означающее занятость в трудовом процессе поблекло перед новым определением – «предпринимательство». Странный период. Предпринимателями, вдруг, оказались все: и инспектора мусорных баков и контролирующие содержимое в карманах прохожих, те, кто выкачивает в своих интересах природные запасы и пенсионеры, выращивающие репу, чтобы не протянуть ноги с голоду… Воров и нищих собрали в одну компанию. Это было первой и обязательной темой при любом застолье. Появление Ксюши явно оживило и обрадовало семейную пару. Супруги сразу же принялись накрывать стол, что не заняло много времени – овощи, фрукты, вино все под рукой. Вино, конечно же домашнее. За столом познакомились толком. Зоя Григорьевна, крупная говорливая женщина и Николай Игнатьевич, небольшой, но крепкий мужичок, существенно реже вступавший в дискуссию, больше занятый повседневными проблемами, не вникавший в политические проблемы. Оба оказались с Новгородчины – когда-то много лет назад соблазнились прелестями южного климата, теперь вросли в эту землю. Детей у них нет, живут друг для друга, но не каждый по себе – подчеркнула хозяйка. Муж неопределенно хмыкнул, прилаживая откуда-то притащенную гармонь.

– Как попадет за воротник так за свою верещалку! – пожаловалась Зоя Григорьевна. –Выброшу на помойку так снова приволокет. Дал бы человеку рассказать, как они там устроились…

Николай Игнатьевич пробормотал что-то невразумительное, и Ксении пришлось отчитываться. Живут вдвоем в относительно приличных условиях. Город под боком. В магазинах все есть, только мало платят. Сама она работает по случаю. Андрей служит… Ксения развела руками. Рассказывать вроде больше и нечего. К счастью Николай Игнатьевич, не вникавший в тонкости дела и умудрившийся пропустить еще стаканчик, растянул меха и, заглушая крики протеста Зои Григорьевны «завернул» «Цыганочку». Ксения засмеялась и знаками дала понять хозяйке, что не возражает против концерта. Та безнадежно махнула рукой…

Программа отдыха в Молдавии у Ксюши не была четко определена – решила поездить по окрестным городкам и селам, покататься дальше, вверх по Днестру. Хотя бы до Сорок. И посетить старинный, заброшенный монастырь в скалах – о нем она и в книгах читала, и рассказывал тот самый водитель единственной в мире модели, который довез ее до Дубоссар и которого она оставила там, у причала в растрепанных чувствах… Такого памятника больше нигде нет. Она с собой и фотоаппарат захватила. Дешевенький, китайское чудо, но работает. Хозяева посетовали, что по состоянию здоровья не смогут ее сопровождать и просили быть осторожнее – время то жуткое. Мало того, что бандитов развелось, так еще друг с другом воюют – разделились по лагерям. Сейчас то еще что, а несколько лет назад страшно было высунуться, стены дрожали от танков и пальбы… Правда у них «машинешька есть неражненькая», так неисправна.

«Неражненькая машинешька» оказалась иномаркой серебристого цвета, довольно приличная на вид, но с помятым крылом. Николай Игнатьевич специально открыл гараж, который с дороги Ксюша приняла за сарай, и шепотом поведал, что не вписался в поворот – черт бы побрал эти дороги! – а жене сказал, что забарахлил двигатель. Вообще то, машину ему продали по дешевке, когда заваруха стала затихать, но он чует, что она в угоне, потому старается далеко не высовываться. Мотается здесь, от села к селу… Когда подправит немного крыло, они с Ксенией полетают по окрестностям…

За три дня Ксюша освоила почти все что наметила: проплыла по Днестру еще с полсотни километров (намеревалась до Сорок, но дотянула только до Каменки и то вернулась поздней ночью), позагорала на Днестровских пляжах (вода в реке почему-то всегда мутная), побродила по улицам Рыбницы (городок, несмотря на индустриализацию, аккуратненький и зеленый). Резина ей понравилась меньше, хотя и здесь было чем полюбоваться. Возвращалась каждый вечер, едва держась на ногах от усталости, но дома ее уже ждал ужин с вином и концерт неугомонного гармониста. Репертуар Николая Игнатьевича был неистощим. Он редко повторялся, и каждый вечер исполнял до десятка номеров. Зоя Григорьевна, почему-то, стыдилась его выступлений, старалась загнать его в дом (ужинали под навесом) или шипела после каждого номера, чтобы драл свою шарманку потише.

– Это же с ума сойти можно! – сокрушалась она каждую минуту.

Супруг и ухом не вел в ее сторону. Заканчивал свое выступление он с порозовевшими щеками и сверкающими, ожившими глазами.

– Первый парень на деревне! – насмехалась Зоя Григорьевна, но это для него звучало как комплимент.

После концерта еще с полчаса стояла полная тишина, затем начинали скрипичный концерт цикады… В такие минуты Ксюше казалось, что она могла бы остаться здесь навсегда. Пение цикад каждую ночь возвращали ее в заросли густого кустарника на обочине помидорного поля, под звездное покрывало предрассветного неба и она снова чувствовала, как ее левую кисть накрывает большая мужская ладонь, а вторая скользит по животу, вынуждая ее изогнуться. И ее вновь охватывала дрожь нетерпения, в ожидании когда пьянящая необъяснимая сила, оторвет ее от земли…

В дневное время Ксюша искала себе развлечения сама. Прокатилась на теплоходике по Днестру, полюбовалась местной природой. Потом ей вспомнилось, что где-то здесь, невдалеке есть уникальный скальный монастырь. Местечко, откуда вела тропа к скальному монастырю, по справочникам, недалеко от Резины, но родственники прожившие здесь много лет не имели о нем даже представления, хотя название села они слышали.

Доставить туда «по утрянке» согласился на отремонтиро-

ванном, за эти дни, «Опеле» Николай Игнатьевич.

На рассвете, несмотря на легкий ветерок, опустился туман, что вполне устраивало хозяина. (В такую погоду карабинеры сидят по норам). Поездка заняла чуть более получаса, и если бы не сплошные спуски и подъемы могли доехать еще быстрее. Последний подъем завершился в точке назначения. Николай Игнатьевич развернув машину на круглой, выложенной камнем площадке в центре села (с колодцем посредине) укатил. Остановка автобуса находилась тут же. Маршрут один – вдоль Днестра, до Резины. Самого автобуса не было и как часто он здесь ходит спросить не у кого. Ксения озадачено посмотрела на разбегающиеся от площади, заросшие переулки. Насчет автобуса беспокоиться рано, а вот как попасть к монастырю? Карты этой местности у Ксюши не было, а по словесному описанию и тому, что она нашла в литературе, составить маршрут было затруднительно… Наконец, в одном из дворов, за зарослями, зашевелилось что-то живое. Ксюша подбежала к ограде (тоже из плоского камня – желательно руками не трогать). Над грядкой подняла лицо тетка в теплом платке и с пучком зеленого лука в руках. Ксюша довольно пространно объяснила, что ей нужно и, к ее удивлению, женщина недоуменно пожала плечами – она никогда там не была. А как пройти туда может знать только один человек, он живет на пригорке. К нему иногда обращаются приезжие. Он здесь самый грамотный. Женщина говорила с акцентом и Ксения даже подумала, что возможно та просто недопоняла сути вопроса и отправилась к дому грамотного человека.