Покосившись на уходящий вдоль обрыва выступ, Ксения подумала, что если этот мужик где-нибудь на тропе попытается ее трахнуть, вряд ли она будет в состоянии возразить. Удовольствие здесь можно получить разве что от перспективы остаться в живых. Ксения испытующе посмотрела в лицо Иона. Тот улыбнулся благодушно. «Понимает, подлец, о чем я думаю» – подумала Ксения.

Позади неожиданно раздался женский крик. Их нагоняла, размахивая рукой так и не снявшая передник, Анна. За ней следовала пара – мужчина и женщина. Оба молодые.

– Ну вот, у нас будут еще попутчики, – констатировал Ион.

Ксения почувствовала досаду. Неожиданно для себя она открыла, что подсознательно рассчитывала на какое-то событие, а оно, похоже, даже и не замышлялось…

Пара оказалась приезжими из Белоруссии. Тоже любители попутешествовать. Они вовсе не были шокированы очевидной опасностью и осмотрели каньон, словно какой-то малоприметный овраг, что сразу за скотным двором. Их уверенность немного воодушевила и Ксению. Слушая их шутки и смешки за своей спиной и поглядывая на Иона, спокойно вышагивающего перед ней, Ксюша подумала, что может быть сегодняшний день и не станет завершающим в ее биографии. Тропа была достаточно широкой, больше метра, но, кое-где ее пересекали канавы (промоины от дождей, как пояснил проводник) к тому же в этих местах тропа резко сужалась и прежде чем перешагнуть такой участок Ксения мысленно крестилась. Правда перед каждым таким испытанием Ион дожидался ее, протягивал руку – широ

кую надежную лапу, а, когда она оказывалась рядом, подхватывал за талию. Потом он внимательно наблюдал, как перебираются через промоину те двое. Похоже, к ним у него претензий не было. Однажды она оступилась, и его рука соскользнула ей под грудь. Она в замешательстве подняла на него глаза, но он учтиво сказал:

– Извините.

«Все-таки хоть раз да лапнул!» – непонятно с негодованием или с удовольствием подумалось Ксении.

Монастырь, который она рассчитывала увидеть где-то впереди, оказался неожиданно под боком – в прямом смысле слова. В отвесной каменной стене, по карнизу которой они перебирались, вдруг стали встречаться какие-то ниши в иных местах образующие галерею… Ион остановился. Оказалось, что именно это и есть то старинное вырубленное в горной породе архитектурное чудо. Остановились они у довольно широкой тропы, ведущей на дно обмельчавшего в этом месте каньона. Здесь уже можно было отойти в сторону, чтобы оценить творение монашеских рук. Картинка впечатляла. Пока проводник излагал подробности исторической версии происхождения монастыря и иные данные, белорусы занялись съемкой. У них оказалась видеокамера, которой они, как выяснилось, давно пользовались… Ксения тоже пощелкала своим китайским чудом стараясь поймать в кадр Иона. Тот, заметив, что его ловят в объектив, отмахнулся:

– Сколько ни снимают, хоть бы кто прислал фотографию.

На это замечание вся группа совершенно искренне стала убеждать его что, уж кто-кто, а они… Обещана была видеокассета и серия фотоснимков, на что экскурсовод иронично усмехнулся.

Уже в селе молодожены (проболтались в беседе) заторопились – у них в плане еще действующий женский монастырь. Он неподалеку. Предложили поездку Ксении. Она, взглянув на часы, отказалась. Ее больше интересовали исторические ценности, да и времени нет. Ребята укатили, оставив на столике, странный сувенир – миниатюрный бюст Ленина из дерева. А ей, Ксении, адрес в Витебске. Вдруг судьба занесет. Ион, покрутив статуэтку в руках, с удивлением констатировал:

– Ручная работа,– он посмотрел на дорогу, где только что стоял жигуленок вишневого цвета с белорусскими номерами.

– Хорошая работа? – поинтересовалась Ксения.

– Очень, – подтвердил Ион. – Очень жаль.

– Чего?

– Что я не показал им свои работы…а так…даже адресами не обменялись…

– Как же они вышлют кассету? – хохотнула Ксюша.

Ион развел руками что означало «Так меня всякий раз и накалывают…»

– Я обязательно вышлю, – пообещала Ксения и попросила оставить ей визитку или просто адрес.

– Какой адрес? Село знаешь. Мое имя…, – он пошарил в хлебнице, нашел там шариковую ручку и листок бумаги набросал несколько слов и протянул ей. Со скептической улыбкой.

Ксюша разозлилась. Не все же такие…

Поднявшись, она попыталась вручить ему зелененькую бумажку, но Ион взять деньги категорически отказался.

– Никаких денег. Согласен на другое…

Он загадочно заулыбался.

Ксения видимо порозовела, потому что Ион рассмеялся.

– Прошу в качестве расплаты посмотреть мою галерею. Но, сначала, обед. Все равно автобус будет только через час, да и то, всегда с опозданием.

Словно по какому-то неведомому сигналу вновь появилась

Анна. На этот раз она задержала взгляд на лице Ксюши и, похо

же, улыбнулась. В руках ее был тот же поднос уже с тарелками, и напитками. У женщины была ладная, стройная фигура. Ксюша окидывая ее взглядом не без зависти представила как нежно оглаживают эту грудь, эти бедра большие сильные мужские руки, которые только что касались ее и которые она чувствует до сих пор.

– Будут щи. Местные …

Скоро на столе появилась супница и в тарелках задымилась ароматная овощная смесь, основой которой был перец.

– Разные сорта. Особенный подбор. Бульон вообще секрет.

Обедали снова вдвоем. Анна лишь обслуживала их, правда, когда она принесла на стол стеклянный графин с розовым вином, Ион знаком позволил ей присесть.

– Вино свое. Тоже сложная рецептура. Смесь нескольких сортов винограда.

Вино было отменным. Когда Анна в очередной раз ушла, Ион объяснил Ксении, что он вообще-то художник. Галерея его тут же в доме. Три комнаты. Учился сам. Тому, что считал для себя приемлемым. Настоящий художник не должен быть запущен с накатанной колеи. Иначе это технарь. Он с уважением относится к классикам, но как они все однообразны… С картин видится не талант художника, а школа, которой он служит. В любой творческой профессии есть профессионалы, то есть ремесленники, и дилетанты – настоящие творческие личности. Был у него один знакомый, который учился в литературном институте. Когда его спрашивали кем он по окончании этого заведения будет, отвечал – писателем… Ксения невольно хихикнула, хотя до этого не слишком вникала в тему…

Ксюша не разбиралась в живописи, потому, в первых двух комнатах, в масштабных пейзажах, не усмотрела чего-то очень уж необычного, хотя картинки ей понравились. В третьей были уже и какие-то портретные работы колоритные, благодаря своеобразной внешности позирующих. Когда же Ксения обернулась к стене, к которой стояла спиной, ноги ее подкосились. Перед ней была картина залива, с дикими валунами по краю и, красноватым зданием в два этажа, с ажурной лепниной и круглым чердачным окном, Немного в стороне колодец с «журавлем», поодаль часовенка…Тот самый пейзаж, что и в комнате Михаила … Посмотрела в окно. Нет, она здесь, в далеком краю, в незнакомом селе, в доме неизвестного художника …

Ион, заметив, как изменилась в лице Ксения, пояснил:

– Это одна из первых моих картин. Рисовал у вас, в России. Необычное интересное сочетание…Я там работал некоторое время.

Ксения не отвечала. Она уже погрузилась в изображение душой и телом, услышала растерянное бормотание мужчины, только что пронесшего ее по сказочным садам; почувствовала ароматный запах сигары, которую он для нее разжег, увидела смущенно моргающие глаза на молодом лице очень взрослого человека…Ксюшу уже не смущали проблемы реальности и мистики, теперь она точно знала, кто в то раннее утро, в молдавской лесополосе под пение цикад, внес ее в Эдем.

Решение Ксюши оставшееся время провести в родных краях

родственники восприняли с пониманием. Посетить родителей –

святое дело.

Ранним утром, еще до рассвета, Николай Игнатьевич, перекрестившись, отвез ее на станцию Слободка (проехали без приключений, пограничный пункт оказался без охраны), , где он посадил ее на скорый Одесский поезд, тотчас, одновременно с поездом, отъехав от платформы (Слободка, по его словам, рассадник воров – когда-то у него здесь сперли фотоаппарат).