Ксения в панике приподнялась, затем снова села.

– Зачем он мне?

– А мне нужен. Я не наркоманка. Но я в группе риска. И возрастной, и по состоянию организма… Я хотела бы последние минуты забыться и не испытывать весь тот ужас, который наблюдаешь каждый день…Ты посмотрела бы как простился с миром Корнеич… На его губах так и осталась улыбка…Да, с точки зрения правосудия я преступница, только те, кого я избавила от страданий, мне должны быть благодарны, там…

Старшая снова отошла к окну и с минуту стояла молча.

– Ошибки быть не может, – вероятно, интуитивно предвосхитила она вопрос, готовый сорваться с языка Ксении. – Когда процесс становится необратимым они сами умоляют облегчить им страдания, а мы трусим и прикрываемся всякими запретами и клятвами! Все пустое перед лицом смерти. Я вижу ее многие годы изо дня в день…и не могу привыкнуть. Человек ведь существо разумное и если не может справиться с нею, то хотя бы сгладить этот душераздирающий процесс… Потому я сама готовлю себя к нему. Да и каждый должен, я думаю, рассчитывать на себя. Я не могу иметь детей. А не рожавшие всегда в группе риска… Ну тебе то об этом известно…

– Откуда вы знаете? – онемевшими губами прошептала Ксения.

– Мы с Корнеичем немало беседовали. Удивительный был человек. Много что рассказывал…

– Что рассказывал? Что он знает?! – встрепенулась Ксюша.

– Ничего особенного, – уже жестким тоном заключила прения старшая. – Я и сама вижу… Возьми бумажку, я тут ничего

не прочла, да здесь, пожалуй, только начало какого-то слова.

Ксения взяла протянутый ей помятый листок. Несколько кривых линий действительно можно было принять за начало записки. Хорошо читалась только буква «Д». Вторая похожа на«о». Остальное распрямилось в линию до края листка.

– Знаешь, что это? – спросила сестра.

Ксюша отрицательно мотнула головой..

– Он хотел написать мне адрес….А сказал что-нибудь?

– Сказал что-то бессвязное вроде, дом на стене… Да бредил уже.

Уже на улице ее словно что-то толкнуло изнутри. Как она об этом не догадалась раньше?! Ксения развернулась и побежала обратно в клинику, перескакивая через ступени, взбежала на этаж только что покинутого отделения. Распахнула дверь и снова перешагнула порог кабинета старшей медсестры. Та, в прежней позе, спиной к выходу, стояла у открытого окна и снова курила. На шум не отреагировала никак.

– Скажите, ради Бога, не приходил ли к нему мужчина, такой… среднего роста, коренастый, помоложе Корнеича, нос греческого профиля, губы средние, глаза темные…– Ксюша чувствовала отчаяние, оттого, что описываемый образ даже ей показался не совсем узнаваемым…

Сестра, не спеша, повернулась и пристально посмотрела на посетительницу.

– Михаил?

– Да.

– Отчего же спрашиваешь только сегодня?

– Я не знала.

– Может быть, не уверена?

Ксения отчаянно замотала головой в знак отрицания, затем снова повторила умоляющим тоном:

– Так, приходил?

Сестра задумалась, потом подошла к столу, стряхнула с сигареты пепел в баночку и подняла на Ксюшу пристальные глаза.

– Я не должна тебе этого говорить.

– Спасибо, – почти прошептала Ксюша и вышла на площадку.

В висках стучало, а изображение коридора стало неустойчивым. Она хотела присесть на обтянутую кожзаменителем кушетку, чтобы прийти в себя, но передумала – времени рассиживаться уже не было. Ксюша выбежала на улицу. Как же она раньше не догадалась, что он обязательно навестит своего старшего друга, как не чувствовала, что, наверное, все эти дни он был здесь, в Питере, совсем рядом, они даже могли встретиться в клинике, в коридоре, на тротуаре, в конце концов. Ксюша в отчаянии оглянулась по сторонам. Конечно, уже поздно. Или нет? Она бросилась к дороге и стала отчаянно размахивать руками, стараясь остановить машину. Но, куда ехать? Опомнившись, она снова кинулась к старшей. Та уже ждала ее и, как только Ксения перешагнула порог, протянула бумажку с адресом.

– Это квартира Корнеича.

Почти не касаясь земли, Ксюша вылетела на улицу и кинулась под колеса первой попавшейся машины. Шофер, еще молодой, но сердитый мужик отчитал ее за выходку, но довезти согласился.

Не дожидаясь лифта, Ксения поднялась по лестнице, нашла нужную дверь и заметила, что она приоткрыта. На секунду замешкалась, стараясь выровнять дыхание и собраться с

решительностью, только потом, зажмурившись, толкнула дверь и перешагнула порог. Открыв глаза, она с недоумением обнаружила посреди коридора какую-то женщину с папкой и листком бумаги на ней в одной руке, а авторучкой в другой. Женщина тоже с недоумением разглядывала Ксению.

– Вы кто?

– Я? Здесь кто живет?

– Уже никто. Вот передал квартиру детскому дому. Я

пришла оформлять. Сейчас придет из нотариальной конторы служащая… А вы?

– Здесь жил последние дни мужчина, его друг…Вы не знаете, где он?

– Понятия не имею. Какой-то приносил документы и ключи, но сама я его не видела.

Ксюша кивнула, опустила глаза и вздрогнула. В углу, на тумбочке лежал знакомый алюминиевый, с небольшой вмятинкой на конце, футляр от сигары «Монте Кристо». Машинально она шагнула к тумбочке, взяла в руки пенал. Пустой.

Ксюша потянула носом. Как же она сразу не почувствовала знакомый запах?

– Это он, – пробормотала Ксения, и едва не хлопнувшись в обморок, вышла на площадку, затем на улицу.

Какое бы она почувствовала облегчение, если бы кто-нибудь выпорол бы ее за бестолковость, за какую-то необъяснимую инфантильность… Ведь стоило только пошевелить одной извилиной чтобы обо всем догадаться. Ведь чувствовала же что он где-то рядом. Только протяни руку. Теперь то ей совершенно ясно, чем вызваны все странности, в поведении Михаила – он ждал от нее настойчивости, только упорство и решительность могли убедить этого недоверчивого мужчину в серьезности отношения к нему. Как же она раньше не понимала этого? Все что она предпринимала до сих пор, были какие-то полумеры, больше напоминающие игру в серьезные отношения. Разве могли убедить его ее трепыхания в том, что явилась она прошлым летом не поразвлечься? А зачем она, по сути, приезжала? Может быть, в самом деле, потрахаться и помахать ручкой? Изведать, что это такое секс с мужчиной из прошлого. Как сложилось бы все тогда, если бы она нашла Михаила? Не закончилось бы все разлукой? И сейчас… Ксюша остановилась. Ну, теперь то она знает совершенно определенно, что он ей нужен, что искать будет его по всему свету, до конца своих дней. Скорее умрет, чем отступит от своего решения. Такая уж у нее натура…

Взглянув на часы, Ксюша спохватилась. Вот-вот должна начаться операция по наращиванию носа Петелькину, хотя, кто знает, не оставил бы он их при своих интересах… Она кинулась к ближайшему телефону.

Опасения что она немного перегнула, когда убеждала Петелькина, как хочет его, были напрасными. Убедить мужика в том, что он самый лучший в мире не составляет труда, он сам всегда так думает. Петелькин видимо уже прискакивал от нетерпения, когда позвонила Ксения, потому что стал требовать ее немедленного появления – он уже почти дома.

Бросив трубку, Ксюша кинулась к условленному месту, где ее должна была ждать Ирэна, но еще за квартал до засады сигнал автомобиля, мимо которого она собиралась перебежать на другую сторону, заставил ее взглянуть на тачку. Красная иномарка Ирэны. «Все пропало!» – обессилено привалилась к бамперу Ксюша.

Ирэна сквозь лобовое стекло поманила ее пальцем. Чертова маньячка решила оставить ее в дурах. Почему она здесь?! Без всякого настроения Ксюша подошла к двери, нажала на ручку и уселась на сидение.

– Почему ты не пошла? – устало спросила она, глядя вперед.

– Зачем?

– Я же просила

– Что?

– Посмотреть какой путеводитель будет у твоего придурка в руках…– уже едва не плача, продекламировала Ксюша. – Теперь мы опоздали. Теперь его можно изъять только насильственным путем или выполнять его условие.

– Зачем такие сложности? Держи.