С тем и отъехали рыцари, а, вернувшись в город, объявили королю Марку, что королеву бросили к прокаженным, как он повелел. "А Тристан, собрав силы, разорвал на себе путы, отнял меч у копьеносца, сразил насмерть двух наших рыцарей, сам же бежал к часовне и оборонялся, а под конец, выскочив через другие двери, бросился в море с мечом в руке, так что наверняка утонул". И когда король услыхал, что рассказали рыцари, то, запершись у себя в покоях, стал плакать и горевать, говоря: "Вот погиб рыцарь, славнейший в мире, и на погибель отдана королева, прекрасней которой нет во всем свете".

А тем временем рыцари, что укрылись за городом в пустынном месте, увидели, как едут назад копьеносцы, бросившие к прокаженным мадонну Изотту, и поскакали тотчас туда, где она была. А явившись в то место, увидели, что королеву заперли в доме, а в дверь ломится толпа прокаженных и вот-вот доберется до мадонны Изотты. Тут рыцари бросились к прокаженным и стали их разгонять и колотить палками. А после взломали дверь и, схватив мадонну Изотту, увезли не медля с собой. Но когда они возвратились назад в то пустынное место, королева спросила их о Тристане. И Говернале сказал: "Мадонна, я думаю, его нет в живых, но так или иначе я поеду его искать, и если Тристан погиб, я устрою ему погребение со всеми великими почестями, какие ему подобают". После чего Говернале, Сигрис и Сагримон, отъехав, направились к той часовне, откуда Тристан бросился в море. А когда добрались туда, Сигрис приблизился к двери, выходившей на море и, взглянув вниз, сказал: "Наверно Тристан утонул". Тогда Сагримон спешился и захотел взглянуть, так ли там высоко. И поразмыслив, сказал: "Я знаю, что столь доблестный рыцарь не мог здесь погибнуть". А потом поглядел в море и, увидав, что там блестит меч, закричал: "Слава мадонне, я вижу Тристана на обломке скалы". Тут Сигрис спрашивает, не померещилось ли ему. Но Сагримон отвечает: "Хоть я и не столь могуч и доблестен как Тристан, но думаю, что если бы прыгнул отсюда в море, то остался бы жив". Тогда Говернале, подойдя к ним, громко окликнул Тристана. И тут Тристан, встав во весь рост, размахивает мечом и показывает, как добраться к нему с берега моря. А когда Сигрис увидал, что Тристан совсем близко, то вопросил: "Не ранен ли ты, Тристан?" И Тристан отвечал: "Я невредим, но бога ради, скажите, что с мадонной Изоттой?" И они отвечали: "Тристан, она спасена". Тут Говернале отдает ему все оружие и доспехи, и Тристан, вооружившись и сев на коня, скачет к мадонне Изотте, которая укрыта в лесу с двумя рыцарями. И когда они все туда добрались и увидали мадонну Изотту, то стали вместе радоваться и веселиться. И с великой радостью Тристан и его друзья, сев на коней, выехали из лесу и поскакали к владению одного из рыцарей Корновальи. И когда благородный рыцарь увидел Тристана, то на радостях не знал, чем ему угодить. И долго рассуждали рыцари обо всем, что приключилось с Тристаном. А поутру Тристан встал, и с ним рыцари и радушный хозяин, и дали мадонне Изотте доброго коня, а мессер Тристан взял скакуна, и они оделись в прекрасные одежды, какие им подобали. И Тристан благодарил рыцаря за гостеприимство. А после того пустился с друзьями в путь, в королевство Лонгрес {12}, где немало славных рыцарей нашло надежный приют. И так они скакали туда, Тристан с королевой и их друзья, покуда Тристан не сказал: "Если мы прибудем в Лонгрес, вас заклеймят как неверную королеву, а меня как вероломного рыцаря. Не лучше ли направить путь в Леонойс, где мы сможем делать, что захотим". На что мадонна Изотта сказала: "Я знаю, что худая молва пойдет о нас из-за нашей любви. А потому я открою, что у меня на уме. И вот что скажу: если мы отправимся в Леонойс и во всякие другие места, где есть рыцари и добрые люди, кому ведомы наши дела, про нас пойдет худая молва. И потому, я думаю, нам лучше, оставшись в этих краях, поселиться в одном красивом и приятном дворце, который, как мне известно, некий рыцарь из Корновальи построил для своей безмерно любимой дамы. И велел там устроить много красивых и прекрасно расписанных комнат, и там много превосходных садов и красивых лужаек; и этот рыцарь поселился там со своей дамой, как я сказала, а равного тому дворцу по красоте не сыщется в свете. И потому, если это вам по душе, не лучше ли искать приюта в столь красивом и приятном месте".

LXXXI. А если спросят меня, как тот дворец называют, я отвечу, что он зовется владением Мудрой Дамы. И Тристан, выслушав, что сказала мадонна Изотта, ответил: "Дама, ежели вам угодно остаться в этих краях, то и я желаю того же". После чего обернулся к спутникам и сказал: "Рыцари, мне должно ехать туда, где нам невозможно быть вместе. Потому прошу вас рыцарской честью, от моего имени кланяйтесь королю Артуру и королеве Джиневре и Ланчалотто и всем, кого увидите при дворе Бандо из Бенуики {13}, и всем прочим рыцарям тоже. И скажите им, что не скоро еще мы свидимся с ними". И тогда ответили четверо рыцарей, друзей Тристана: "Тристан, нам было радостью сопутствовать вам, но раз путь ваш лежит в другие края, и мы не можем вас дольше сопровождать, то мы передадим ваши слова сколь можно учтивей" {14}. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

LXXXVI [...] И вот однажды Тристан лег спать с мадонной Изоттой. А уснув, увидал, что он в лесу на охоте и олень дважды нанес ему рану. И первая рана, как он увидел, была в самое сердце и пронзила его жестокая боль. А когда олень снова ринулся на него и ранил второй раз, рана была не столь тяжкой. И покуда Тристан видел сон, его томила печаль. А когда он проснулся, то испугался и сотворил молитву. И опять уснул, и ему привиделся тот же сон; и охватила его тоска. Но он все не мог избавиться от своего сна, пока не настал день. И тогда, пробудившись, он испугался того, что видел. И не медля приказал Говернале седлать коней, ибо хотел отправиться на охоту, и Говернале тотчас, как было сказано, оседлал коней. После чего Тристан отправился в лес, только сердце у него в тот день не лежало к охоте. И когда они отъехали, то спешились и оставили коней пастись. А Тристан взошел на холм и в тяжкой скорби лег и заснул.