Когда наступила ночь и пришло время королю возлечь с королевой на брачное ложе, Тристан призвал Горвалана и сказал ему: "Милый мой дядька, ты ведь знаешь, что было между мною и королевой Изольдой. Надо теперь подумать, как сделать, чтобы король ничего не узнал". И Горвалан сказал: "Предоставьте мне эту заботу, сеньор; я что-нибудь придумаю, чтобы скрыть вашу тайну от короля". И рассказал Тристану, что он намерен сделать.

Горвалан пошел к Бранхели и сказал ей: "Бранхель, милая подруга, мне нужно поговорить с тобой о тайном и важном деле". Она сказала: "Говорите, я вас слушаю". И Горвалан сказал: "Ты хорошо знаешь, какие дела были между Тристаном и Изольдой. Надо нам с тобой подумать, как теперь быть, чтобы не вышло беды ни для них, ни для нас. Ты могла бы помочь горю, если бы захотела". И Бранхель сказала: "Я готова на все, лишь бы уберечь от беды мою сеньору Изольду и защитить ее честь и благополучие". И Горвалан сказал: "Бранхель, в эту ночь ты должна лечь на брачное ложе с королем Марком. Пусть он возьмет твое девство, а когда дело будет сделано, ты уйдешь, и мы положим королеву Изольду на твое место. В опочивальне будет темно. Поверь, ты будешь довольна, ибо немало получишь от меня подарков и всякого почета. И мы дадим тебе выпить такого зелья, чтобы ты не понесла плода от короля". Бранхель на это сказала: "Видит бог, Горвалан, нелегко мне решиться на такой шаг. Но я и на это пойду, лишь бы не допустить посрамления моей госпожи". И когда наступила ночь, король в сопровождении Тристана пошел в свои покои, где королева уже лежала на брачном ложе. А Бранхель, раздетая была спрятана под кроватью. И король велел выйти всем, кроме Тристана. Он убедился, что королева в постели, и отошел, чтобы раздеться, и пока он раздевался, Изольда встала с кровати, а на ее место легла Бранхель. И как только король направился к кровати, Тристан задул все факелы. Король спросил, зачем он погасил свет, и Тристан ответил: "Таков обычай в Ирландии; того требует и учтивость, ибо в первую ночь молодые жены стыдятся своих мужей. Лишь когда супруг вступит в свои права, в опочивальне зажигают факелы, чтобы он мог убедиться, что взял в жены непорочную девицу. Я потушил факелы, потому, что об этом просила меня королева Ирландии, мать вашей супруги. А впрочем, сеньор, как вам будет угодно". - "Клянусь богом, это хороший обычай", сказал король. Тогда Тристан вышел из опочивальни, и король поступил с девицей, как ему следовало. А потом призвал Тристана и сказал, что просит зажечь факелы. Тристан внес в опочивальню большую восковую свечу; но пока он ходил за свечой, Бранхель встала с постели, а Изольда легла на ее место. Когда Тристан осветил комнату, король оглядел постель и увидел, что взял свою супругу девственной и подумал: "Воистину, нет рыцаря верней Тристана". Тристан же вышел из королевских покоев и оставил короля наедине с его супругой.

Когда наступило утро и все придворные сошлись во дворце, король взял за руку Тристана и сказал: "Бог да благословит тебя и да ниспошлет тебе долгую жизнь и всякие блага, ибо ты вернейший рыцарь на свете. Пусть все эти господа будут свидетелями великой милости, какую я тебе сегодня дарую: отныне ты будешь повелевать в этом королевстве наравне со мною, и пусть исполняется без прекословия всякая твоя воля, что бы ты ни сделал и ни сказал". И Тристан ответил: "Сеньор, благодарю за честь". Придворные же воскликнули в один голос: "Слава господу, что Тристану дарована столь великая власть; он воистину достоин этой награды, ибо через небо мы заключили мир с нашими недругами-ирландцами, через небо избавились от всех напастей и можем никого не страшиться, пока он жив; напротив, теперь все будут бояться нас, и мы можем наслаждаться покоем и почетом. И все это благодаря храбрости и силе Тристана".

И Тристан много времени прожил при корнуэльском дворе.

XXVII. О том как королева Изольда повелела двум оруженосцам отвести Бранхель в лес и там убить ее

Так жили король и королева, и дон Тристан, и весь Корнуэльский двор в радости и довольстве два года {13}; и случилось так, что однажды король с Бранхелью вели шутливую беседу: король любил поговорить с этой девушкой. Но королева, застав их за дружеским разговором, стала сильно ревновать и подумала: "Клянусь богом, ты мне за это заплатишь!". На следующее утро она призвала к себе двух оруженосцев, которые последовали за ней сюда из Ирландии, и взяла с них клятву, что они исполнят всякое ее повеление, и сказала: "Завтра вы отправитесь в лес якобы за ароматными травами для моего омовения. С вами будет Бранхель. Когда вы зайдете в самую глухую чащу, вы ее убьете". Оруженосцы душевно опечалились, но обещали выполнить ее приказ. После этого королева послала за Бранхелью и сказала ей: "Приготовься, Бранхель: завтра ты поедешь с этими двумя оруженосцами в лес, насобирать трав для омовения". "Слушаюсь, сеньора", - отвечала она.

Утром все трое сели на лошадей и выехали из города, как повелела королева. И когда они очутились в лесу, Бранхель выбрала полянку, где росли ароматные травы, и хотела спешиться, но оруженосцы сказали, что надо ехать дальше, и завезли ее в самую чащу леса и там стали грубо ее стаскивать с лошади. Бранхель сказала: "Как! Скверные рыцари! Почему вы так дерзко стаскиваете меня с седла? Или вы задумали совершить надо мною бесчестье?"

Но они сказали: "Нет, донселья, мы вовсе не хотим вас обесчестить. Приготовьтесь к смерти. Мы душевно опечалены, но таково повеление королевы, и мы не можем ослушаться".

Услышав это, Бранхель заплакала и сказала: "Друзья мои, прошу вас о великой милости, раз уж мне суждено умереть: скажите королеве, что однажды две девицы уехали вместе из родных краев на чужбину, и у каждой из них было по цветку. И одна из них утеряла свой цветок по недосмотру, но другая, из преданности и дружбы, отдала ей свой, чтобы уберечь ее от беды. И в благодарность за это ее лишают жизни". И Бранхель продолжала так: "Боже всемогущий, ты видишь мою преданность сеньоре и какая меня ожидает за это награда; молю тебя, господи, смилуйся над моей бессмертной душой, раз люди не пожалели моего бренного тела. Коли суждено мне претерпеть муку, не допусти хотя бы бесчестия от этих оруженосцев. Видно, такая уж моя судьба, если ты попустил им завести меня в это дикое место. Они ведь знали, куда и зачем меня везут. Но ты их прости, они не виноваты: они исполняют волю своей госпожи, так же как я, несчастная, некогда исполнила ее волю! И вот какую выслужила себе честь и милость". Бранхель говорила еще много таких речей, так что ни один человек, услышав ее, не мог бы удержаться от слез. Оруженосцам стало так ее жаль, что один из них сказал другому: "Плохо мы сделаем, если убьем ее". Они сняли с нее нарядную верхнюю одежду, прикрутили ее к дереву, вымазали ее платье в крови козла, которого поймали и убили, а лошадь ее привязали поблизости и сказали: "Пусть лучше ее сожрут дикие звери, чем нам самим убивать ее". И они уехали и явились к королеве. Королева увела их в особый покой и спросила, исполнили ли они ее повеление, и они сказали, что да. "Вот ее платье в пятнах крови, и вот наши окровавленные мечи". Королева спросила, не сказала ли чего-нибудь Бранхель перед смертью, и оруженосцы сказали, что да, говорила. "Что?" - спросила королева. "Что две девицы покинули родные края и уехали на чужбину, и у каждой было по цветку. Но одна утеряла цветок по недосмотру, а другая из преданности отдала ей свой. И в награду ее лишили жизни". Услышав эти слова, королева заплакала и сказала: