202. Тогда дама обещала ей сделать все, что возможно. И они ушли, покинув спящего Тристана, и вернулись к себе. Тем временем Ламорат, который достаточно отдохнул, встал и оделся, а затем, войдя в шатер Дезире, попросил ее разбудить рыцаря, ибо настал час сражения. И Дезире сказала ему: "Коли богу будет угодно, пусть эта битва состоится к чести и славе вашей и во имя любви, которую я к вам питаю, но знайте, что я сильно опасаюсь за ее исход, ибо я видела рыцаря, с которым вы собираетесь сражаться, и он сложением своим превосходит вас". - "Ах, красавица, - отвечал Ламорат, - не бойтесь ничего, ибо уверитесь сегодня в том, какую силу дает мне созерцание красоты вашей; любовь моя к вам столь сильна, что даже если бы пришлось мне сразиться сегодня и с Тристаном, и с Ланселотом, лучшими рыцарями королевства Логр, я и то не убоялся бы и победил их обоих. Обещайте лишь, что вы в числе других дам будете присутствовать на нашем бою". И он попрощался с девушкой и вышел прочь из шатра. Ланселот, со своей стороны, снаряжал Тристана, и, когда тот был совсем готов, то прошелся перед дамами, а они, заметив его, стали шептаться меж собою, говоря, что, несомненно, это красивейший из всех рыцарей, каких они когда-либо видели.

203. Тут Тристан увидел Дезире, и он сказал ей: "Прекрасная дама, я готов сразиться с рыцарем, когда ему будет угодно". На что ответил Ламорат: "Ну, что же, сядем на коней". Ланселот уже держал Тристану коня возле их шатра. И Тристан, заметив, какую любезную услугу оказывает ему друг, горячо поблагодарил его, покраснев от стыда, ибо Ланселот держал ему стремя, чтобы помочь сесть в седло; но не захотел Тристан принять помощи, а прыгнул в седло, не коснувшись стремени, так легко и стремительно, словно вознесся чудом. Ламорат, который был уже на коне, крикнул ему: "Мессир рыцарь, пора начинать наш бой!" И Тристан ответил: "Ну, что ж, пожалуй, но сперва я хотел бы сказать два слова этой прелестной даме". И все это он делал для того, чтобы уязвить рыцаря как можно сильнее. Но Ламорат ему возразил: "Нечего вам с нею разговаривать, вам и без того есть чем заняться". - "Как, - воскликнул Тристан, - вы собираетесь запретить мне побеседовать с девушкой?" - "Да, клянусь, я вам запрещаю это", - ответил Ламорат.

204. Но Тристан пренебрег его словами и, ударив шпорами своего коня, подъехал к девушке. А Ламорат, увидев это, опустил копье и ринулся на Тристана, и когда Тристан услышал шум, то повернул своего коня и встал лицом к Ламорату. Они нанесли друг другу страшные удары, от которых их копья расщепились, а больше никакой беды не произошло. Тристан, обернувшись к противнику и выхватив меч, нанес ему такой чудовищный удар по шлему, что Ламорат почти без чувств свалился с седла. Тогда сказал ему Тристан: "Клянусь богом, мессир рыцарь, теперь-то я поговорю с дамой, хоть это вам и не по душе", И, приблизившись к Дезире, Тристан приветствовал ее, как только мог учтиво, а девица, поклонившись ему в свою очередь, сказала: "Мессир рыцарь, я рада видеть вас, но будьте любезны, скажите, зачем вы подошли?" "Клянусь богом, - ответил Тристан, - подошел я для того лишь, чтобы предупредить вас: отныне ищите себе другого возлюбленного или мужа, не рассчитывая на Ламората из Сорелуа, ибо вы его потеряете из-за его же гордыни". На что девица ему ответила: "Пусть тот, кого я люблю, останется сегодня в живых".

205. При этих словах рыцарь из Сорелуа очнулся от полученного жестокого удара и увидел, что Тристан разговаривает с девицей, и это зрелище так его разъярило, что, не помня себя, он кинулся на Тристана с поднятым мечом, но Тристан успел подставить свой щит, надежно прикрыв себя, и меч пришелся по шее коня, где и оставил глубокую рану. Тогда Тристан увидел, что конь его ранен, он опечалился и крикнул: "Эй, рыцарь, какая низость, вымещать ненависть ко мне, увеча моего коня!". На что Ламорат ответил ему: "Простите, мессир, это получилось случайно и неумышленно. А потому я сойду со своего коня, и будем сражаться пешими". И они сошли с коней, оставив их на лугу, но Ланселот тотчас подбежал к коню своего друга, чтобы осмотреть его рану. И вот оба рыцаря начали свой пеший бой, и вступили в него с отвагою, ибо были перед дамами, и обменивались они такими ударами, что все, смотревшие на них, называли их храбрейшими и сильнейшими рыцарями, но по Ламорату видно было, что его сил ненадолго хватит, чем Дезире втайне тешилась, решив про себя, что отдаст свою любовь Тристану, как только Ламорат будет мертв.

206. Так шел этот кровавый бой, и Ламорат изнемог до того, что не в силах был удержать свой меч и щит, и тогда, отступив назад, сказал он Тристану: "Прошу вас, храбрый рыцарь, окажите милость и дайте передышку, чтобы я мог переговорить с вами". И Тристан прекратил бой. Ламорат отдышался и лишь потом сказал: "О, мессир рыцарь, заклинаю вас всем святым, назовите мне ваше имя, чтобы я узнал его перед тем, как умереть здесь". - "Как, милый друг, - воскликнул Тристан, - неужто до того дошло дело, что вы заговорили о смерти?" - "Клянусь богом, - ответил Ламорат, - она сейчас придет ко мне". "Мессир рыцарь, - сказал Тристан, - раз уж вам так хочется узнать мое имя, не стану скрывать его от вас. Я - Тристан из Леонуа, племянник короля Корнуэльского". - "О, мессир, - воскликнул рыцарь, - вы меня утешили, ибо за честь почитаю я принять смерть от руки такого рыцаря, как вы, и этим поражением род мой не будет опозорен. Если бы я знал ваше имя до боя, я не стал бы с вами биться, пусть бы мне посулили за это горы золота, но раз уж довелось мне принять смерть от вашей руки, я обращаюсь к вам с просьбою: передайте от меня последний привет доблестному Ланселоту Озерному, ибо он наставник мой и друг, - я и прибыл в эту страну только затем, чтобы его увидеть; если же спросит он мое имя, скажите ему, что я - Жирар из Сорелуа, близкий родственник Галеота, принца Неведомых Островов".

207. И при этих словах Ламорат зашатался, ибо ноги уже не держали его и смерть была близка. Ланселот, увидев, что он падает, бросился поддержать его, и также подбежали к нему многие дамы и девицы. Тут Тристан и передал Ланселоту то, что сказал ему Жирар, и когда тот все узнал, то горячо пожалел его и доброго Галеота, которого он некогда так любил, и он тяжко вздыхал, говоря так: "О, доблестный Жирар, милый мой друг, какая печаль терзает мою душу при виде вашего поражения". При этих словах открыл Ламорат глаза, ибо привела его в чувство скорбь Ланселота. И он спросил: "Мессир рыцарь, отчего вы так сокрушаетесь?" На что Ланселот ему ответил: "Жирар, милый друг мой, я и есть Ланселот, которому вы передали последний ваш привет, а скорблю я о том, что вы умираете, как печалился и о вашем родственнике, известном своей отвагой и столь любимым мною при жизни". Едва бедный юноша понял, что перед ним стоит Ланселот, то приподнявшись, насколько силы ему позволяли, и взяв Ланселота за руку, сказал: "О, благородный Ланселот, как радостно мне теперь оттого, что я смог увидеть вас перед смертью". И больше он не вымолвил ни слова, ибо душа его рассталась с телом, и видя это, все присутствующие стали громко оплакивать его, даже сам Тристан погрузился в печаль.