XVIII

225. Как Тристан и Ланселот встретили у источника доблестного Блиобериса Ганского, который сопровождал девушку. И как Ланселот сперва сразился, а потом познакомился с ним ко всеобщей их радости.

226. Итак, согласно преданию, монахи эту ночь провели в лесу, а наутро пустились в путь и ехали до девяти часов. И тут приметили они рыцаря, который, сидя у источника рядом с дамой, вел с нею беседу. Когда рыцарь увидел монахов, вооруженных копьями и щитами, он вскочил на ноги, сел на коня и, взяв копье и щит, сказал своей даме: "Оставайтесь здесь, а я запрещу этим монахам подъезжать к источнику, иначе они узнают вас, и подумают о вас худое". И девушка сказала ему, что сделает, как он просит, и будет лишь наблюдать за ним. Тогда ринулся рыцарь на монахов, а Ланселот, увидев это, сказал другу своему Тристану: "Вот увидите, этот рыцарь сейчас запретит нам приближаться к источнику". - "Откуда вы знаете это?" - спросил Тристан. "Так мне кажется", - ответил Ланселот. "Ну, раз вы не знаете этого наверняка, давайте подъедем поближе к источнику". И Ланселот согласился с ним.

227. И он двинулся навстречу рыцарю, а тот, оказавшись близко, закричал во все горло: "Проклятый монах, ни шагу дальше, я запрещаю подходить к этому источнику!" На что Ланселот отвечал ему: "Мессир рыцарь, я не подчинюсь вашему приказу, ибо мне желательно отдохнуть там равно, как и вам, и хотя бы вы были не один, я бы не испугался; другое дело дама, - что она скажет, тому и быть". Тогда рыцарь сказал, что и не подумает ее из-за такой безделицы беспокоить. "Ну, так знайте, - сказал Ланселот, - что вас я ни во что не ставлю и все же подойду к источнику, а вы поостерегитесь и не задирайте меня". На что тот ответил: "А вот этого мне как раз и хочется". И они разъехались, а потом, пришпорив коней, молнией кинулись навстречу друг другу, нацелив свои копья. И так яростно столкнулись, что оба покатились по земле, но так как были сильны и ловки, то сейчас же вскочили на ноги, и выхватив мечи, стали рубиться, нанося друг другу тяжкие, удивительные по силе удары. Ланселот был вне себя из-за того, что не смог удержаться в седле, и накинулся на рыцаря, как разъяренный лев, нанося ему страшные многочисленные раны. Но рыцарь отважно защищался и стойко отражал нападение. Тристан был изумлен тем, что он так храбро держится и, подумал про себя, что это отменных качеств рыцарь, коли он столь упорно противостоит лучшему в мире бойцу.

228. И битва их длилась почти до трех часов, а потом Ланселот, видя силу и ловкость рыцаря, сказал ему: "Мессир, скажите мне, прошу вас, ваше имя, ибо я испытал вас и, оценив вашу стойкость, хочу знать, кто вы такой. Но, коли вы все еще намерены защищать от меня этот источник, то бейтесь, как следует, ибо я намерен вскорости довести нашу схватку до конца, к стыду и поражению одного из нас". Когда рыцарь услышал, сколь прямо и отважно обращается к нему этот монах, то подумал про себя, что схватился он, верно, с призраком, либо с переодетым дьяволом, ибо казалось ему, что, сражайся он даже с Ланселотом Озерным, лучшим рыцарем в мире, и тот бы не привел его в такое изнеможение, как этот монах; а еще подумал он, что, ежели надобно будет продолжить бой столь же яростно, как он его начал, то долго ему не продержаться; и все же решил он, что кто бы перед ним ни был, он не даст ему подойти к источнику, пока жив. И вновь вступил он в свой жестокий и тяжкий бой. Ланселот, которому не по душе была столь длительная схватка, наступал, не щадя своего противника, так что тот совсем ослаб, хотя не могу сказать, чтобы уж совсем близок был к поражению.

229. Когда дама, отдыхавшая подле источника, увидела, что монах берет верх, она вскочила на ноги и, подбежав к двум другим монахам, закричала: "О, злые, подлые монахи, что же вы смотрите на эту схватку, отчего не помирите сражающихся? Ведь рыцарь, которого вы видите перед собою, - лучший в мире". Когда Тристан услышал слова девушки, он ответил ей учтиво: "Благородная дама, коль скоро вы желаете примирить их, назовите имя рыцаря, которого вы так любите, и я клянусь вам, что улажу их раздор". - "Раз вы мне это обещаете, - сказала она, - я вам скажу все. Знайте, мой добрый монах, что перед вами Блиоберис Ганский, двоюродный брат Ланселота {49}. А сама я родом из королевства Галльского и направляюсь в королевство Логр, дабы служить королеве Геньевре. И знайте еще, добрый приор, что давно уже мессир Блиоберис знаком с моей семьей и любит меня, а потому и взялся проводить меня до дворца королевы. Итак, я прошу вас, господин монах, раз уж я назвала вам имя этого доблестного рыцаря, явите милость, прервите их бой и примирите Блиобериса с этим могучим монахом". И Тристан отвечал, что охотно исполнит это.

230. И он, подойдя к Ланселоту, приказал ему остановиться. А тот, отступив назад, спросил, почему он должен прекратить бой. "Знайте, друг мой, - сказал ему Тристан, - что вы проливаете свою же кровь". - "Как это"? воскликнул Ланселот. "Клянусь вам в том, - ответил Тристан, - ибо вы сражаетесь с Блиоберисом, родственником и кузеном вашим". Но, пока они говорили меж собою, Блиоберис решил, что второй монах остановил своего товарища, сочтя, что он побеждает. И он ринулся на Ланселота, чтобы не думали они, что он изнемог. Когда же Ланселот услышал, что перед ним Блиоберис, которого любил он и почитал выше себя за его силу и мудрость, он отбросил подальше свой меч и побежал ему навстречу, чтобы обнять его, восклицая при этом: "Блиоберис, дорогой кузен мой, простите меня, я умоляю вас, как о милости, чтобы вы признали меня побежденным". Блиоберис изумился почестям, которые оказал ему монах, и вскричал: "Милый мой аббат, откуда же вы знаете меня? Назовите мне, не медля, свое имя, иначе я не смогу простить вам бесчестье, которое вы мне учинили". Тогда Ланселот, подойдя к Тристану, спросил, может ли он назвать себя, и Тристан разрешил ему это. И Ланселот, подбежав к кузену своему, Блиоберису, сказал: "Примите дань уважения от Ланселота Озерного". Когда Блиоберис услышал эти слова и понял, что перед ним Ланселот, он кинулся к нему и обнял его, воскликнув: "О, милый Ланселот, будь проклята эта одежда, которая помешала мне узнать вас". И они обнялись, как самые близкие друзья. Затем Ланселот взял его за руку и подвел к Тристану, а тот его весьма ласково приветствовал.