Советник Её Высочества терпеливо ждал за дверью. Все было как обычно: тишина, ночь, мягкий диванчик в коридоре и занимательная книга о захватывающих приключениях. Он находился в приподнятом расположении духа, предчувствуя прекрасное времяпрепровождение в компании с подчиненной женщиной, которая не просто не будет сопротивляться, а даже наоборот, будет молить о смерти. На лице Медана заиграла самодовольная ухмылка. Они всегда выходят из этой комнаты напуганные, ищущие поддержки и понимания, их так легко обмануть, они верят любым обещаниям, готовы положиться на кого угодно, лишь бы исполнить свое единственное желание — сбежать немедленно. Медан будет понимающим, будет втираться в доверие, поддерживать и направлять. Вот только не к выходу, а к двери своей комнаты, откуда ни одна из них не выйдет живой.

Маленький щуплый мальчик с самого детства проявлял странную склонность к мучению животных и стремление доминировать над младшими. Властный отец всеми силами старался объяснить отпрыску, что он должен быть достойным мужем и защитником, но никак не угнетателем и фетишистом. Юнец сопротивлялся, ругался, дрался, а когда поумнел, просто начал скрывать свои дурные наклонности от родителей, которые не чаяли в нем души и ставили его в пример всем мимо проходящим. Область его познаний в плане подчинения и издевательства ширилась, и распятые кошки с отрезанными хвостами уже не удовлетворяли его любознательную натуру. Постепенно уже подросший сын советника Его Величества переключился на людей, а именно девочек на несколько лет младше себя, потому как щуплое телосложение не давало ему преимуществ. Жертва обязательно должна была быть слабее, как морально, так и физически. С сильными его трюки не проходили. Дипломатичный юноша ловко набивался в друзья и любовники, умело скрывая свои истинные мотивы, а потом вдруг представал совершенно в другом свете. Как подпрыгивало его сердце, когда он видел изменившееся лицо очередной поклонницы, как радостно ему было наблюдать её непонимание и слезы обиды, и как занимательно было изучать воздействие боли на это хрупкое тело. С маниакальным интересом он исследовал возможности женского тела, как долго она продержится с перерезанными сухожилиями или с шилом в щеке. Но все они умирали раньше, чем его страсть была удовлетворена.

Казалось, ничто не сможет утешить несчастного сына советника, но тут появилась она, красавица по имени Арно. Он готов был продать душу, лишь бы только овладеть ей. Он ходил за ней по пятам, использовал все проверенные временем техники, но она была неприступна. Загадочно улыбаясь, она всякий раз уходила от разговора, старалась не встречаться с ним взглядами и вела себя достаточно отстраненно. Он следил за ней, заглядывал в её окно, пробирался в её комнату и подолгу рассматривал её вещи, а когда она спала, сидел напротив её кровати и представлял себе все, на что была способна его фантазия.

Он никогда не забудет тот день, когда Командующий войсками Беростана ввел во дворец штурмовой отряд с приказом уничтожить королевскую семью. Взрослый мудрый мужчина, так же как и сын советника, был очарован, приманен многообещающими фразами, едва уловимыми поцелуями и прикосновениями длинных изящных пальцев. Обезумев от понятной только темпераментному военному жажды, Командующий был готов исполнить любую просьбу, в том числе и отправить на эшафот собственную жену. Медан собирался бежать вместе с отцом и женщиной, носившей наследника, но не мог отказать себе в слабости взглянуть еще раз на ту, кто будоражила его фантазии на протяжении нескольких месяцев. В переполохе, пробравшись между охранниками и стражниками, он аккуратно заглянул в королевскую спальню, застав весьма интересную сцену с участием Арно. Несколько секунд понадобилось хрупкой девушке, чтобы нанести Командующему шесть ударов в область сердца заточенным трехгранным стилетом. Из образовавшейся дыры сочилась густая кровь, мужчина широко открытыми глазами смотрел в потолок, не успев осознать того, что его славная карьера так безрадостно завершилась.

Медан стоял на пороге, не отрывая взгляда от ставшей еще более прекрасной и притягательной девушки. На золотых волосах блестели капли крови, он провела красной по локоть рукой по лицу, оставив на белой щеке багровый след, и медленно повернула голову в сторону двери. Слегка улыбнувшись, она невинно пожала плечами и, как ни в чем не бывало, попросила нечаянного свидетеля помочь ей убрать труп. Медан, не веря своему счастью, закрыл за собой дверь, приблизился к своей мечте и, встав перед ней на колени, стал целовать её руки, клясться в вечной верности и, кажется, даже признаваться в любви. Она улыбалась и молчала, смиренно ожидая, когда иссякнет этот фонтан эмоций, и, видимо, этого времени ей было достаточно для принятия решения о водружении тела Командующего на дворцовой площади в компании королевской семьи.

Несмотря на то, что Медан собственноручно тащил несколько представителей правящей династии на эшафот, он все еще не чувствовал себя особо приближенным, он жаждал безграничного доверия, взаимности и власти. Он поспешил сообщить Арно, что его отец — советник Гират сейчас уводит из Асаха беременную наложницу Лиадэ, которая без всяких сомнений носит наследника престола Беростана. Она восприняла это снисходительно, конечно же, отправила погоню с приказом убить на месте, и сделала вид, что доверяет новому поклоннику настолько, что готова видеть его в роли советника. Счастье Медана сопровождалось такими всплесками эмоций, что первые несколько недель показательных казней и мучительных исследований возможностей человеческого тела превратились в кровавую бойню. Арно ликовала и уже начинала думать о том, что лучшего помощника она найти не могла. Потом её расположение приобрело совершенно новую окраску, когда советник опять же случайно стал свидетелем претворения в жизнь её странных склонностей и не смог сдержать свои. Вместе они разыграли извращенный спектакль, с упоением кувыркаясь в окровавленных простынях, небрежно спихнув тело илотки на пол.

Его помощь оказалась неоценима, особенно по части организации всеобщего молчания и повиновения. А замученные илотки были лишь малой платой за его верную службу, тем более что они — безродные и привыкшие к насилию — не представляли никакой ценности. И вот уже больше года он коротал вечера на этой софе возле запертой двери, за которой по традиции было тихо, потому что илотка должна была молчать. Её необъяснимая реакция на громкий голос всегда забавляла его, ему нравилась, когда она свирепела от повышенных интонаций и без стеснения с изрядной долей фантазии выплескивала свои эмоции. Он даже иногда мечтал о том, чтобы кто-нибудь сорвался на крик, чтобы иметь возможность испробовать очередную задумку на несчастной жертве. Однако за дверью было по-прежнему тихо.

Новенькая была не такая, как все остальные, она сразу породила в нем странные сомнения. Одежда, настороженный взгляд, непонимание на милом остреньком личике — вроде бы все как обычно, но все же держалась она не как невольница. Да в ней присутствовал страх, какой-то обреченное одиночество, но вместе с этим было что-то еще, чего советник так и не смог понять или увидеть, как ни старался. Вызвать её на доверие также не получилось, что бы он ни делал, он всегда чувствовал внутреннее сопротивление, ему до жути не нравилось смотреть ей в глаза, как будто она могла прочитать в них его ложь и притворство. Медан удивился, когда после первого предупреждения она перестала кричать, а после пытки огнем и вовсе предпочла не открывать рот, пока с ней не заговорят. Но еще больше его впечатлила её выносливость, по его расчетам она уже давно должна была лежать в кровати и не вставать, но она даже не нуждалась в помощи, каждый раз выходя к завтраку самостоятельно и не хромая. В нем даже проснулось нечто вроде уважения к этой хрупкой иностранке, которая смогла продержаться так долго при ежедневных увечьях и не сломаться. Принцесса Арно также видела в ней нечто, что не поддавалось объяснению, поэтому и продержала так долго возле себя, пытаясь разобраться в её тайне. Но не найдя ответа, она списала все на стойкость тела и духа и решила покончить с этим глупым расследованием. Голос сердца она не слушала уже очень давно, полагаясь на разум и холодный расчет, которые подсказывали ей, что это все лишь отголоски её прошлого, банальный страх и ничего больше.