— Вот приедем и посмотрим,— зевая, ответил он подруге.

Белая Волчица безжизненно замерла в своем кресле-троне. Она думала. В дни, пролетевшие с того памятного вечера, когда они собрались в этой комнате, чтобы обсудить план возвращения документов, она с утра до вечера занималась только этим, лишь изредка прерываясь, чтобы поесть. Когда она замирала в оцепенении, ее тренированный ум привычно входил в состояние, при котором глаза смотрят, но не видят, а уши слушают, но не слышат. Стоило, однако, чему-нибудь нарушить ее покой — входил ли слуга с докладом или где-то раздавался новый, непривычный звук,— и она настораживалась, мгновенно приходя в себя.

На следующее утро после совещания Ханторэк уехал. Север дни напролет просиживал в кузнице, где вместе с Гуднаром пытался создать стальные перчатки. Дело, похоже, действительно оказалось непростым, ведь перчатка должна надежно зажимать канат и при этом не стеснять движений, не говоря уж о том, что ни в коем случае не должна соскользнуть с руки. Зато под перестук молоточков по наковальне хорошо думалось. Соня перестала беспокоить Владычицу. Оставшись без опеки Севера, она быстро нашла себе занятие: с согласия Кучулуга стала добровольной наставницей.

Так что все волнения Разары теперь были связаны только с тем, что предстояло Вожаку и его Телохранителю. Она понимала, какие опасности их ждут. Похитители находились в гораздо более выгодном положении. И самое скверное то, что ничего не известно о замке! Владычица прекрасно понимала это, но помочь ничем не могла. Она до тонкостей изучила колдовское ремесло, хотя и редко прибегала к его помощи, но сейчас чувствовала, что не поможет и оно. Несмотря на все свои старания, она даже не сумела разузнать, кто правит в Янайдаре — сам Уру или его призрак. Впрочем, если призрак сумел прижиться в мире людей, это еще хуже. Это значит, что к нему лучше не приближаться, настолько велика его сила. По крайней мере, хорошо бы выяснить пределы его могущества. Но пока удалось узнать очень и очень мало...

Все это наводило на грустные размышления о том, что дело едва ли не обречено на провал. Белая Волчица никогда не относилась к тем Властителям, которые считали, что трудности ничего не значат, и если приказ отдан, неисполнение его говорит лишь о нерадивости слуг. Она совершенно трезво оценивала степень риска и понимала, что шансов вернуться у Севера с Соней не слишком много. Быть может, она даже согласилась бы на осаду замка, если бы не доверяла Вожаку целиком и полностью. Раз тот сказал, что ловкость предпочтительней силы, значит, так оно и есть. И все-таки серьезные сомнения не покидали Владычицу, ведь не нужно обладать особым опытом, чтобы понять: бродить по замку, не зная расположения комнат, которые к тому же наверняка охраняются,— занятие бессмысленное и смертельно опасное. Она понимала, что изменить ничего уже нельзя и замысел Севера— единственно приемлемый. Лишние люди конечно же ничем не помогут. Она только надеялась, что самолюбие Вожака не окажется настолько высоко, чтобы недооценить опасность. Лучше уж уйти с пустыми руками, чем ничего не добиться и при этом сгинуть. И все-таки почему он отказывается от помощи? Что плохого в том, если их отход прикроют? Ведь не исключено, что придется спасаться бегством, а в таких случаях все возможно. Нет, что бы там ни говорил Вожак, а четверть конной сотни, затаившаяся вне досягаемости прислужников Уру, может оказаться далеко не лишней. Вот только как убедить Севера в разумности ее предложения? Ведь он упрям ничуть не меньше, чем умен.

В это мгновение дверь отворилась и в комнату вошла Халима. Женщина с белыми волосами так и не пошевелилась, ничем не выдав того, что заметила вошедшую. Только глаза ее коротко блеснули. Гирканка давно привыкла к странностям своей повелительницы, а потому спокойно подошла к столу. В тот же миг рука Владычицы поднялась и указала на кресло справа от себя.

— Что привело тебя ко мне, девочка? — мягко спросила Разара.

— Предстоящая Северу поездка не идет из головы,— призналась девушка, и, хотя она не упомянула еще о том, что именно побудило ее прийти, Волчица прекрасно поняла ее и даже улыбнулась. Надо же! Оказывается, их беспокоит одно и то же!

— Что же заботит тебя?—задала она вопрос, даже самой показавшийся несколько праздным. Но Халима поняла его всего лишь как приглашение к разговору.

— Чем больше я думаю о возложенном на Вожака поручении, тем больше оно мне кажется невыполнимым, а звон в кузнице напоминает мне погребальные колокола.

— Пожалуй, это уж слишком,— заметила Разара, хотя жрица высказала вслух всего лишь ее собственные опасения, правда в более резкой форме, чем позволяла себе Владычица.— Никто не собирается их убивать.

— И от этого затея выглядит еще более глупой! — запальчиво выкрикнула молодая колдунья.— Потому что бессмысленная смерть глупа вдвойне!

— Успокойся! — уже более строго ответила Разара.— Север достаточно здравомыслящий человек, чтобы отступить, если увидит перед собой глухую стену,— добавила она убежденно.

— Увидеть-то он увидит,— согласилась Халима и, нагнувшись над столом, добавила: — Но вот успеет ли отбежать, если она нежданно обрушится ему на голову?

Халима не отрываясь смотрела в лицо матери-настоятельницы и по ее вздрогнувшим векам поняла, что стрела попала в цель.

— Ты хочешь предложить что-то или просто пришла посыпать мне соль на болячки?

— Хорошо, Владычица, что ты именно так воспринимаешь мои слова,— неожиданно произнесла девушка,— а то я боялась, что мне придется убеждать тебя. Да, я пришла с предложением. Как колдунье ты мне запретила отправиться с ними. Я это понимаю, хотя согласиться и не могу... Впрочем, все это к делу не относится. Мысль же моя проста: нужно послать с Севером отряд.

— Ты не поверишь, милая,— невесело усмехнулась Разара,— но я сама только что думала именно об этом. Дело за малым. Как заставить Севера согласиться принять эту помощь?

— Вожак упрям, его не переубедишь,— согласилась Халима.— Против таких людей есть только одно средство: ничего им не говорить. Пусть Телохранителя. Это поднимет его значимость для Логова в собственных глазах. Он получит деньги, тайно покинет Логово, тайно проследит за благополучным возвращением Севера и вновь обретет былую уверенность в себе. А потом посмотрим... А если перевести его в разряд Одиночек? Может быть, именно там его место?

Некоторое время Владычица молчала, и Халима не мешала ей обдумывать сказанное.

— Ну что ж,— наконец заговорила Разара,— говорила ты настолько убедительно, что я, пожалуй, соглашусь с тобой.

— Я рада, что наши точки зрения совпадают,— улыбнулась девушка.— Тогда хочу сказать еще об одном. В пару с Юргом я предлагаю послать Яру. Если ему изменит хладнокровие, она подскажет, как поступить. Если ошибется — поправит.

— Но в Иранистане она ни в коем случае не должна прибегать к своему искусству колдуньи!

— Конечно,— кивнула Халима.— Я помню наш разговор.

— Ну что же...— Волчица улыбнулась.— Надеюсь, все получится как нельзя лучше.

Разара позволила себя убедить, лишний раз доказав тем самым, что и проницательные люди способны ошибаться. Справедливости ради надо сказать, что она и не слишком-то сопротивлялась, в душе согласившись сразу; и лишь желала выглядеть осмотрительной, а заодно и послушать доводы своей помощницы, от которой не ждала подвоха. Ей бы отложить -решение да задуматься о характере Юрга, а еще лучше — самой поговорить с ним, но она слишком привыкла полагаться во всем на молодую гирканку.

Халима кивнула и ответила повелительнице удовлетворенной улыбкой.

— Осталось еще одно дело, Владычица.— Колдунья поймала на себе заинтересованный взгляд и продолжила: — Наши красноглазые помощники в подземельях... Я думаю, от них следует избавиться, и как можно скорее.

— Так ли уж это необходимо? — задумчиво спросила Разара.— Зверолюди исполнительны и нетребовательны. Что натолкнуло тебя на такую мысль?