Литература, созданная гениальными писателями Хаскалы, не погибла, несмотря на гибель носителей языка в гитлеровских концлагерях. Она родилась на отгороженном клочке земли, называвшемся «чертой оседлости». Она была предназначена для трех миллионов евреев, которых христианский мир считал в те времена историческим анахронизмом. И тем не менее эта литература создала образы, которые живы и по сей день, тогда когда подобных местечек нет и в помине. Этих своих героев, этих «униженных и оскорбленных» литература на идиш возвысила до ранга общечеловеческих типов.
По чистой случайности первые три писателя Хаскалы на идиш были и тремя величайшими. То были Менделе Мойхер Сфорим, Шолом-Алейхем и Перец.
Менделе Мойхер Сфорим (1836—1917) был типичным талмудистом, соблазненным Хаскалой. Он родился в литовской еврейской семье, в которой предков-раввинов было больше, чем гербов в ином английском аристократическом замке. Образовываясь на Талмуде, в однокомнатной школе «штетеле», и снова на Талмуде в разных иешивах, он в конце концов взбунтовался и обратился к литературе Запада. Сначала он писал на иврите, но затем перешел на идиш. Многие интеллектуалы того времени презирали идиш, считая его варварским жаргоном. Менделе создал на этом языке пламенные инвективы против ограниченных и догматичных евреев местечка. Но в его сарказме неизменно ощущалась глубокая любовь к своему народу. В своих произведениях Менделе пытался воссоздать присущую евреям подсознательную общность чувств. Его еврейские типы отмечены такой печатью общечеловечности, что, возможно, когда-нибудь, когда появятся адекватные переводы, его слава сравняется со славой великих русских писателей. Менделе умер в 1917 г., восьмидесяти одного года от роду.
Местечковые еврейские папы и мамы прошлого века свысока смотрели на профессию литератора. «О чем тут еще писать? Разве не все уже написано?» Отец Шолом-Алейхема был редким исключением. Он поощрял литературные занятия своего сына. В семнадцать лет Шолом-Алейхем (1859—1916), воспитывавшийся в обычных местечковых традициях, взбунтовался, начал писать на иврите и преподавать русский язык, чтобы заработать на жизнь. Его первым литературным произведением был словарь цветистых и сочных идишистских ругательств его мачехи. Он женился на дочери богатого землевладельца, управлял большим имением, проиграл все свое со стояние на бирже и снова взялся за перо – на этот раз на языке идиш. Он переселился из России в Швейцарию, затем в Данию и, наконец, в Соединенные Штаты – в самом начале Первой мировой войны.
В Шолом-Алейхеме сочетались дар художника и изумительный талант юмориста. Он был еврейским Марком Твеном. Он любил свой народ, поэтому он позволял себе высмеивать его. Он насмехался над гетто и его обычаями. Он создал комический образ «избранных людей» и заставлял евреев смеяться над собой. Одна из фраз его излюбленного героя, Тевье молочника, суммирует все жалобы местечковых евреев. «Я, – говорит Тевье, – с Божьей помощью, родился бедняком». Шолом-Алейхем писал о простых людях и выступал в защиту униженных и оскорбленных. Евреи местечка вполне могли согласиться с Тевье, когда он продолжал: «Ну, а если Ом так захотел, значит, так и должно быть, только я вас спрашиваю, что Ему мешало, чтобы было иначе?» И отсмеявшись вместе с Тевье, евреи замолкали и задумывались.
Уроженец Польши И.Л. Перец (1852—1915) воспитывался и на хасидском наследии и на Хаскале.
Он получил университетское образование, в течение десяти лет занимался адвокатской практикой, потом стал писателем и редактором. Первой его книгой был том стихов на иврите. Вскоре, однако, в его творчестве стала преобладать написанная на языке идиш проза. Перец приблизил к жителям местечек окружавшую их современность. Во многих его рассказах речь идет о еврейской жизни в больших городах, об урбанизированном, пролетаризированном еврействе. Современным был и его утонченный стиль.
Почти столетние усилия писателей Хаскалы не пропали даром. Евреи черты оседлости уловили основную мысль их произведений. Они осознали, что их нынешние условия жизни вовсе не являются чем-то предопределенным от века или положенным за грехи. Они поняли, что ортодоксальный иудаизм не есть синоним иудаизма как такового. Они разочаровались в хасидизме. Чем больше евреев восставали против ортодоксии, тем слабее становилась сила раввината. Евреи начали понимать, что путь к освобождению лежит не через молитву, а через самоорганизацию.
Хаскала сумела выработать такие еврейские ценности, которые запали в душу молодому поколению. Перед русскими и польскими церквями не стояли очереди торопящихся креститься. Восточноевропейских евреев больше привлекала проблема собственной религии – ее судьбы в век разума. Они искали ее решения не на научных путях, как некогда Цунц, а на путях философских. В этих поисках их союзниками были те западные еврейские интеллектуалы, которые убедились, что крещение не решает еврейского вопроса. Восточная Хаскала и западное Просвещение стали незаметно сближаться. Где-то на рубеже столетий произошло их символическое слияние. Из этого слияния родился еврейский экзистенциализм. Символично, что два наиболее выдающихся его провозвестника – Мартин Бубер и Франц Розенцвейг – родились на границе Востока и Запада. Оба они были воспитаны на европейском Просвещении. Оба в поисках нового, современного подхода к иудаизму обратились к психологическим корням хасидизма. Франц Розенцвейг (1886—1929 гг.) родился в ассимилированной немецкой еврейской семье. Он окончил университеты Фрейбурга и Берлина, получив дипломы по философии и медицине. Не видя рационального начала в иудаизме, он решил перейти в протестантство. Он не получил никакого еврейского образования. Поэтому он решил, что будет честнее, если он придет в христианство не простым агностиком, а образованным евреем. День накануне его крещения совпал с еврейским Судным днем. Розенцвейг отправился в ближайшую синагогу, чтобы там «встретиться» с еврейским Богом. Во время службы он пережил глубочайшее душевное потрясение. Вместо того чтобы уйти в христианство, он вернулся в иудаизм.
Свою главную книгу Розенцвейг написал в годы Первой мировой войны на Восточном фронте. «Звезда искупления» была написана в промежутках между боями, наступлениями и отступлениями, на почтовых открытках и клочках бумаги. Эти записи Розенцвейг отправлял своей матери. Та переписывала заметки сына. В этой и других работах Розенцвейг пытался спасти иудаизм от трех главных его «врагов». Этими врагами, по его мнению, были: ортодоксальное еврейство, которое подменяло Тору своей талмудической казуистикой; хасидизм, который принимал свою экстатическую любовь к Богу за близость к Нему; и политические сионисты, которые видели в иудаизме всего лишь одну из форм национализма. Прежде Розенцвейг видел в религии конфликт между человеческим разумом и Божественными заповедями. Теперь он пришел к выводу, что веру можно обрести только в непосредственной встрече с Богом. Ибо вера, по Розенцвейгу, есть дело души, а не разума.
Последние дни Розенцвейга были трагичны. Он был полностью парализован. Подвижность сохранилась только в одном пальце одной руки. Он был прикован к специальному креслу. Тем не менее он продолжал «писать». Указывая жене пальцем на нужные буквы, он составлял из них слова, фразу, абзацы и книги.
Взгляды Розенцвейга формировались под сильным воздействием Мартина Бубера – ученого, который еще при жизни почитался пророком. И евреи, и христиане считали его одним из величайших философов-теологов 20 века. Бубер (1878—1965 гг.) внес значительный вклад в развитие философии еврейского экзистенциализма, оказавшей большое влияние на протестантского теолога Пауля Тиллиха и православного философа-гуманиста Николая Бердяева. В наше время идеи Бубера, подобно идеям Фрейда, продолжают оплодотворять западную культуру. Они вдохновляют многих педагогов, социологов, психиатров, психологов, философов, теологов и поэтов.
Бубер родился в семье богатых венских евреев. Он воспитывался в доме деда в Галиции. Там он познакомился с хасидизмом. Закончив традиционное еврейское образование, он поступил в Венский университет. Затем он перешел в Берлинский университет, где получил степень доктора философии. Он присоединился к сионистскому движению. Вместе с группой католических теологов и протестантских психиатров он издавал социально-религиозный журнал. Но мировую славу ему принесли его работы по хасидизму и еврейской теологии.