– Стоп, – сказала я, прикрывая уши и чувствуя  огромную потребность защитить нас обоих. – Он не собирался причинить мне боль, он просто, – я остановилась. – Просто хотел напугать меня немного, – солгала я. Услышав, как участилось его дыхание, я продолжила, прежде чем он смог прервать меня. –  Я не могу обсуждать это прямо сейчас. Откуда.. откуда ты знаешь… – Я напрягла свою все еще не устойчивую память. – Купера?

– Старый друг.

– У тебя хороший друг, – сказала я.

– Точно. Он позаботится обо всем за нас.

– Ты думаешь, этот парень, Марк, действительно имеет связи в полиции? – спросила я.

– Нет, он блефовал. Купер сказал, что они просто ждали момента, чтобы прервать его условно–досрочное освобождение.

Мне очень хотелось спросить его о том, что он говорил мне ранее. Действительно ли он перестанет общаться со мной. Но я не знала, как отреагирую на его ответ, поэтому промолчала. Сонно вздохнув, я снова закрыла глаза. Мы оба молчали продолжительное время, и я задремала.

~

Когда я открыла глаза, комната была освещена серым предрассветным светом. Дэвид в белой футболке и серых спортивных штанах мирно спал поверх стеганого одеяла все еще лицом ко мне. Его волосы были взлохмачены, и он выглядел почти расслабленным, не считая его рук, скрещенных на груди. Он лежал так далеко, что практически мог упасть с кровати. Я спрашивала себя, каково было бы протянуть руку, коснуться его и, притянув ближе, прижаться к его груди. Нечто, переполнявшее меня, ощущалось уже не так остро, но стало более глубоким. Я не могла избавиться от мысли, что Дэвид мог сделать со мной, сложись обстоятельства по–другому. Наклонившись, он мог закончить поцелуй, начатый в моем офисе, на этот раз, позволив своим рукам блуждать по тонкой ткани футболки. А добравшись до моих бедер, Дэвид мог почувствовать мое желание, нужду… Мое дыхание участилось.

Как раз тогда он пошевелился и, открыв глаза, посмотрел на меня.

– Ты знаешь, где ты? – пошутила я.

Он улыбнулся.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответила я, подразумевая именно это. – Я хорошо выспалась впервые за долгое время.

Кивнув, он вытянул свои длинные ноги, а затем,  перегнувшись через меня, посмотрел на часы.

– Сколько сейчас времени?

– Тридцать пять минут седьмого.

– Мне пора идти, – сказала я, не двигаясь с места.

– Позвони и скажи, что больна. Если хочешь, ты можешь остаться здесь сегодня.

– Я не думаю, что это такая уж хорошая идея. В любом случае, сегодня вечером прием. – Поморщившись, я осторожно села, чувствуя болезненность во всем теле, словно проснулась после тяжелой  тренировки. Я оглядела комнату, пытаясь отыскать свою одежду. Дэвид резко вздохнул, и я заметила, как он весь подобрался.

– Что?

– Ты вся в синяках, – сказал Дэвид, усаживаясь рядом со мной. Он, подвинувшись ближе, рассмотрел мою щеку и снова  приподнял мой подбородок. Это ужасно, признать, что я начинаю наслаждаться этим? – Порез выглядит прилично, но твоя щека вся в синяках.

Дэвид покачал головой.

– Бедная девочка, – сказал он, убирая волосы с моего лица. Мгновение мы смотрели друг на друга, его рука задержалась на моей щеке, и я представила, что мне не нужно никуда уходить. Воспоминание о нашем поцелуе снова охватило меня, более яркое от его близости, и я почувствовала, как мои губы приоткрылись. Я выкинула опасную мысль из головы, но тихий вздох уже сорвался с моих губ.

– Ладно, – сказал он, поднимаясь с кровати.

– Могу ли я собраться здесь? Это  спасло бы меня от поездки домой.

– Конечно, – с легкостью согласился он. Казалось, он был более чем счастлив, предоставить все, в чем я нуждалась. Девушкам, с кем у него отношения, повезло, подумала я.

Отбросив одеяло, я выбралась из кровати, внезапно обнаружив, что его футболка чуть прикрывает верх моих  бедер.

– Дерьмо, – сказала я и, смутившись, прикрыла себя. Так как я привыкла спать почти обнаженной, ночью я, должно быть, скинула с себя его огромные шорты.

– Иисус, Оливия, – сказал Дэвид, окидывая меня взглядом. – Я пытаюсь вести себя должным образом, но ты убиваешь меня.

Мы рассмеялись, и Дэвид повернулся, чтобы покинуть комнату, закрыв при этом глаза.

– Твоя одежда где–то здесь. Оденься, чертова соблазнительница.

Как только за ним закрылась дверь, я захихикала.

Быстро приняв душ, я переоделась во вчерашнею одежду. Я была рада найти в своей сумочке несколько самых необходимых предметов косметики и попыталась придать себе презентабельный вид. Поскольку я никогда не покидаю дом без своей дорожной расчески, то смогла скрутить волосы в приемлемый пучок. Повозившись с синяком, я  наложила тональный крем в надежде скрыть его, но, в конце концов, сдалась, отправившись на кухню к Дэвиду. Он по–прежнему был одет в выцветшую футболку и серые спортивные штаны, которые висели на опасно низком уровне, позволяя мне увидеть кусочек обнаженной кожи, когда он потянулся за двумя стаканами в шкаф.

– У тебя прекрасный дом, – сказала я, в последний раз оглядываясь по сторонам.

– Могу я тебя накормить? Или хочешь немного апельсинового сока? – спросил он.

– Нет, я действительно должна идти, – вздохнула я.

– Тебе следует поесть. Повар из меня тот еще, но я могу приготовить что–нибудь на скорую руку.

Я покачала головой, и мы упрямо уставились друг на друга. Не желая быть грубой, я смягчилась, заметив чашу со свежими фруктами позади него.

– Можно мне банан?

Оглянувшись, Дэвид взял один, предлагая мне.

– Что еще?

Прищурившись, я улыбнулась ему.

– Прощай, – сказала я.

– Не так быстро. Я отвезу тебя в офис.

– О, Боже, Дэвид, ты можешь себе представить, как это будет выглядеть, если кто–то нас увидит?

– Перестань, Оливия, плевать. Ничего не случится.

Я посмотрела на него.

– Тебе легко говорить, потому что нечего терять.

– Сейчас рано, вокруг никого не будет.

– Твоя отличительная черта – настойчивость, не так ли? – уколола я его.

Он хмыкнул:

– Когда я чего–то хочу, то да.

– Чего же ты хочешь, Дэвид?

– Проводить тебя до работы.

Было бы неплохо иметь компанию, но все же я решила по–другому.

– Это не далеко. Я дойду одна. Все было замечательно.  Спасибо.

Дэвид выпрямился, и было заметно, как он борется с собой.

– Ты можешь проводить меня до двери, – предложила я в качестве утешения.

– И на улицу тоже. – Решительно возразил Дэвид, хотя я чувствовала, как он сдерживается. Я спрашивала себя, со всеми ли своими ночными гостьями Дэвид проявлял такой контроль.

Пока мы спускались в лифте, я пыталась найти слова, чтобы выразить свою благодарность. Очевидно, он любит фрукты, подумала я. Может быть, послать ему корзину с ними.  Я чуть не расхохоталась, как нелепа была эта идея.

На этот раз мы остановились на первом этаже, и вышли в ярко–освещенное, шумное фойе. Я быстро обежала взглядом просторное помещение, прежде чем поняла, где нахожусь.

– Ты живешь в отеле?

– На верхних этажах находятся резиденции.

– Но все эти люди не беспокоят тебя?

Он коротко рассмеялся.

– Обычно меня не об этом спрашивают в первую очередь, когда узнают, что я здесь живу. Но в любом случае ответ – нет. Прошлой ночью мы воспользовались отдельным входом и лифтом. Так что, если я не прохожу через главный вход, я обычно не вижу никого, кроме своих соседей. И Гормана, конечно.

– Секунду, – прервала его я. – Это ведь отель “Грифон”? Здесь сегодня должен произойти наш прием.

– Да, правильно.

– Почему ты не упоминал об этом?

Дэвид пожал плечами.

– Почему я должен был говорить об этом?

– Потому что, если ты не покажешься, я собираюсь подняться и утянуть тебя вниз.

– Я практически могу заверить тебя, что этот план будет иметь неприятные последствия, – ответил Дэвид. – В следующий раз, когда ты окажешься одна в моей квартире, я не позволю тебе так легко уйти, – сказал он ровным голосом, глядя вперед.