– Ты выглядишь уставшей. – Я подняла голову, заметив в дверном проеме Лизу. Ее лицо как всегда кривилось. – Затянувшаяся ночь?

– Можно сказать и так.

Лиза покосилась на меня, стараясь рассмотреть мое лицо. Разглядев синяк, она заметно расслабилась, но промолчала.

– Что случилось, Лиза?

– Ничего, – ответила она. – Из офиса я поеду прямо в “Грифон”, поэтому можешь не беспокоиться о приготовлениях. Я проверю, чтобы все было сделано.

Она вышла, не дожидаясь моего ответа, оставив меня смотреть ей вслед. Дженни остановилась у моего кабинета, пытаясь выяснить, что случилось, но я отослала ее, сославшись на множество дел, которые мне еще предстоит сделать.

Стены моего кабинета слишком давили на меня, поэтому я сбежала. Отыскав  свободное местечко на солнышке, расположенное достаточно далеко от здания офиса, я смогла побыть в одиночестве. Скамейка подо мной была немного влажной, но устойчивой и комфортной. Запахи сырой древесины и влажной почвы витали в воздухе. Тепло солнечных лучей, касавшихся моего бледного лица, дарило мне успокоение.

Как я дошла до этого? Отец был бы разочарован, если бы увидел меня сейчас: опухшие глаза и мысли о супружеской неверности. Похоже, здравый смысл покидал меня, когда я была с Дэвидом, и оставался вне досягаемости, наблюдая за моей кончиной. И я никогда не пыталась мыслить разумно. Даже сейчас, перед лицом смерти, я думала о нем. Я искала кого–то достаточно сильного, чтобы разделить с ним горе, потому что одной пережить это мне было не под силу. Я не могла принять эту смерть. Это было так несправедливо.

Иногда я едва могла сдержать слезы, переживая все внутри. Билл думал, что я холодная, но это было далеко не так. Страх, боль, красота, любовь. Я ощущала все эти эмоции, но не всегда могла выразить словами. Девина просила меня попробовать, но она не знала, как я замирала в страхе от подобной перспективы. Каждый день, я волновалась, что все, что я люблю, может быть вырвано у меня из рук.

   ~

Когда я вернулась, обласканная теплом солнечного света, то поймала на себе обеспокоенный взгляд Дженни.

– Лив, могу я для тебя что–нибудь сделать?

– Нет, Дженни, все в порядке.

– Хорошо. Дэвид Дилан хочет, чтобы ты ему перезвонила. Должна…

– Я позабочусь об этом, – перебила я ее, удаляясь. – Спасибо.

По телефону Дэвид торжественно передал, что Купер желает нас видеть. Я тяжело вздохнула, но при этом постаралась, чтобы Дэвид не услышал этого на другом конце провода. Я не была уверена, что смогу держать себя в руках.

– Я могу заехать за тобой, – сказал он, когда от меня не последовало ответа. Я кивнула в телефон.

Я сказала Дженни, что меня не будет оставшуюся часть дня, и что мы увидимся позже, уже на мероприятии. Когда она начала протестовать, рассказывая, что они прекрасно справятся и без меня, я оборвала ее, махнув  рукой.

Дэвид ожидал меня внизу, расслабленно прислонившись к “Порше”. На нем были джинсы, футболка и очки–авиаторы. За все время, что я его знала,  никогда не видела его в подобной повседневной одежде. То есть, если не считать спортивных брюк. Я оттолкнула заманчивые воспоминания о его наряде с нашей  “пижамной вечеринки”.

– Посмотрите–ка на нас, – сказал он, когда я подошла. – Мы похожи на парочку  школьников, прогуливающих в пятницу занятия в классе.

– Было бы неплохо, – ответила я, косясь на него снизу вверх. – Это очень весело звучит.

Когда он открыл для меня дверь, я скользнула в машину. Сиденье было низким, поэтому я одернула юбку, грозившую задраться.

– Ты голодна? – спросил Дэвид, когда мы оказались на дороге.

– Нет, я хотела бы быстрее покончить с этим, – ответила я.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Твой голос звучит так, будто тебе совсем нехорошо. – Он бросился на меня хмурый взгляд. – Ты принимала  лекарства?

– О, нет, это другое. На самом деле не так уж и сильно болит, – ответила я. Действительно все утро меня мучила головная боль, но она была меньшей из моих проблем.

– Что случилось?

– Ничего, – махнула я рукой.

– Расскажи мне, – подталкивал меня Дэвид, не обращая внимания на мой отказ. Такая тактика проходила с Биллом, но не с ним.

Я еще никому не ничего не рассказывала. Вздохнув, я отвернулась к окну. Можно было бы рассказать ему, что у меня случилось. Я могла поделиться с Дэвидом, зная, что он достаточно сильный, чтобы взять на себя часть моей боли.

– Близкий друг семьи скончался вчера ночью. Я узнала сегодня утром.

– Мне очень жаль, – произнес он, не отрывая глаз от дороги.

– Это был рак, – добавила я, рассматривая в окне  проносящийся мимо пейзаж.

– Вы были очень близки?

Я смотрела вперед, едва сдерживая слезы. Прошло так много времени с тех пор, как я позволяла кому–то видеть мои слабости, даже Биллу. Временами он подстрекал меня, вынуждая поплакать, потому что отсутствие у меня эмоций беспокоило его. Если бы я расплакалась перед Дэвидом, это было бы несправедливо по отношению к моему мужу. Я ответила срывающимся голосом:

– Да, она была со мной, когда матери не было рядом.

– Ты расстроена. Это нормально.

Я взглянула на него, чувствуя, что пощипывание в носу отступает.

– Конечно. Почему это не должно быть нормальным?

– Я имел ввиду, что это нормально, поплакать. Я никому не скажу.

– Просто потому, что я не плачу, не означает, что я не скорблю, – ответила я тихо.

– Я знаю, – сказал Дэвид. – Знаю, какая ты храбрая. Мне очень жаль, что в такой день мы должны заниматься всем этим.

– Спасибо. – К моему удовольствию он слегка вздрогнул, когда я коснулась его руки. – Ты тоже был очень храбрым.

Он непринужденно посмотрел на меня  и выдал:

– Я не собираюсь плакать, если это то, чего ты ожидаешь.

Мне захотелось рассмеяться.

– Нет, конечно. Но дай знать, если это произойдет, ладно?

   ~

  Купер встретил нас в приемной.

– Хорошая новость состоит в том, что Альварез номер два находится под стражей за нарушение условий его условно–досрочного освобождения. Мало того, что с ним было оружие, но также было изъято достаточное количество  кокса. Тупица. Так как он уголовник, все стало еще хуже. – Он перевел взгляд с меня на Дэвида. – Мне по–прежнему нужно от вас заявление, которое вы можете написать вместе или отдельно. Но между нами, он, вероятно, пойдет на сделку с полицией с признанием вины.

Впервые я задалась вопросом, необходимо ли мне присутствие Билла, но что–то в Купере заставляло меня довериться ему. К тому же я знала от мужа, что заявление не представляет опасности, пока ты ни в чем не виноват.

– Я готова, – решилась я.

– Я предпочел бы написать одно заявление, – сказал Дэвид.

– Это решать мисс Жермен, – ответил Купер, и они оба повернулись ко мне. Я согласилась, и мы с Дэвидом последовали за Купером в его кабинет, где он налил каждому из нас по стакану воды. Купер включил диктофон, дав нам понять, что он будет записывать наше заявление.

– Свидетельские показания Оливии Жермен и Лукаса Дилана, происшествие с участием Марка Б. Альвареза, семнадцатого мая, – сказал он в диктофон. Семнадцатое  мая? Практически мое день рождение, о котором я совершенно забыла. Думаю, что и другие забыли, так как никто не упоминал об этом.

– Итак, мисс Жермен, – начал он.

– Оливия, пожалуйста, – поправила я.

– Хорошо, Оливия. Можете вы мне подробно рассказать, что произошло?

– Покинув офис около десяти часов вечера, я заметила мужскую фигуру, наблюдавшую за мной с другой стороны улицы. Когда я поняла, что это может быть Марк Альварез, то развернулась и побежала в противоположном направлении.

– Откуда вы знаете Марка Альвареза?

– Он и раньше угрожал мне.

Купер приподнял брови, глядя на нас с Дэвидом.

– Вы уже обращались в полицию?

– Нет, мой муж решил, что в этом нет необходимости.

Стул Дэвида скрипнул, когда он передвинулся.