— Грейс забыла его здесь. Думаю, это неплохой предлог.

— Почему ты не рассказала мне о нём раньше?

— Тебе нужно было разобраться в себе, Бакс. Но я рада, что это наконец-то произошло, поскольку ты рыскал тут всю неделю и грубил каждому, кто осмеливался посмотреть в твою сторону.

Она смеётся и, покачивая головой, напевает слова из песни «Любовь тратится на молодых».

— Я даже не заикнулся о любви…

— Называй это, как хочешь. — Она машет мне проваливать отсюда и возвращается к компьютеру. — Ступай уже за своей девушкой.

Взгромоздившись на стойку, я наклоняюсь и звонко чмокаю Джанет в щёку, после чего вприпрыжку отправляюсь к парковщику.

— Внедорожник, будьте добры.

— Сию минуту.

Служащий отправляется за моей машиной, а я сверяюсь с часами. Больше четырёх. Успела ли она вернуться из школы домой?

Пригоняют внедорожник, и я начинаю осторожный спуск по узкой горной дороге. Свались я за ограждение, никогда не доберусь до Грейс.

Наконец подъезжаю к её маленькому дому в тихом ухоженном районе и, заглушив двигатель, некоторое время наблюдаю за домом.

Ну и ну, я превратился в маньяка-преследователя.

Покачав головой, выбираюсь из машины и иду к её крыльцу. Звоню в дверь и жду. Но в доме не раздаётся ни звука. Может, её ещё нет? Снова звоню в дверь и слышу звуки шагов, затем сердитое мяуканье и громкий глухой удар.

— Да какого чёрта?!

ГЛАВА 10

~ Грейс ~

Адский был денёк. Мне и впрямь надо забраться в постель и оставаться там, не то сломаю себе что-нибудь или вырублюсь от усталости.

Я слегка прикасаюсь к щеке и морщусь, когда голову простреливает боль. Заруливаю на подъездную дорожку и хмурюсь, увидев там машину Ханны. Обычно по выходным в это время её нет дома. Ханне приходится работать сверхурочно, поскольку она самый молодой акушер-гинеколог в Каннингем-Фолсе.

Порой я забываю, что у меня вообще есть соседка по комнате.

С трудом пробираюсь по снегу к крыльцу и, запнувшись о верхнюю ступеньку, падаю головой вперёд. Но успеваю схватиться за косяк и расцарапываю ладонь.

— Зашибись, ну и отстойный денёк, — стиснув зубы, бурчу я и толкаю дверь.

— Грейс?

— Угу, это я. — Швыряю ключи на столик возле входа и, стянув сапоги, прохожу в гостиную. — Ты чего так рано дома?

— Просто забежала переодеться, — отвечает она, зачёсывая свои длинные рыжие волосы в конский хвост. — Тяжёлые выдались роды.

— Ужас, даже слушать не желаю. — Я трясу головой и плюхаюсь на диван.

— Что у тебя со щекой?

Я пожимаю плечом и не отвечаю.

— Грейс, позволь, я взгляну.

— Просто синяк.

— Нет, там ещё порез. Иди сюда.

— Если сдвинусь с места, скорее всего в четвёртый раз за день шлёпнусь на задницу, а у меня просто не осталось сил, чтобы вновь подняться.

— Ну же, подруга. — Ханна помогает мне встать с дивана и ведёт в свою маленькую ванную комнату. — Я просто немного промою ранку. Перевязка не потребуется.

— Болит до чёртиков.

— Верю. Как это произошло? — спрашивает она, смачивая несколько ватных шариков перекисью и промокая порез.

Я сквозь зубы втягиваю воздух.

— Прости, — бормочет она.

— Какая разница, как это случилось?

— Ух, Грейс, с тобой всю неделю невозможно жить, ты превратилась в стерву. Что за муха тебя укусила?

Я опускаю голову, подпирая её руками, и глубоко вздыхаю.

— Прости, Хан. Я не хотела срываться на тебе из-за плохого настроения. Просто врежь мне и скажи, чтоб прекратила быть сучкой.

— Лучше поговорю с тобой о том, что тебя беспокоит. Ты сама на себя не похожа.

— Ну, не могу же я всегда быть белой и пушистой, — грубо отвечаю я, тут же в ужасе закрывая рот ладонью. — Боже, прости!

— Вот видишь? Стерва.

— Я как бы скучаю по Джейкобу.

— Он прямо на вершине той горы, — напоминает она, показывая на гору Белый хвост.

— Сама знаю.

— Так поезжай к нему.

— Нет, это просто мимолётная интрижка.

— Ясно, — качает она головой и прячет перекись обратно под раковину. — По-моему, тебе стоит начать с ним встречаться. Впрочем, я не лучший советчик в плане мужчин, так что решай сама. Точно знаю одно: делай то, что сделает тебя счастливой, девочка, потому что на тебя больно смотреть, а ты этого не заслуживаешь.

Я обвиваю руками рыжую симпатягу и прижимаю к себе.

— Спасибо, ты лучшая соседка по комнате всех времён и народов.

— Не за что. Я бы посоветовала тебе вздремнуть, но этот синяк выглядит так, что заставляет задуматься о сотрясении мозга. — Она прищуривается и вглядывается в мои глаза. — Посмотри на свет.

Я подчиняюсь и терпеливо сижу, пока она осматривает меня.

— Всё же жить по соседству с врачом не так уж и плохо.

— Я пришлю тебе счёт, — усмехаясь, бурчит Ханна. — Не-а, никакого сотрясения. Тебе стоит вздремнуть.

— Хорошая мысль. Ты обратно на работу?

— Да, вечером ко мне придёт ещё одна роженица и несколько женщин.

— Тьфу! Не знаю, как ты можешь работать среди всех этих телесных жидкостей, — содрогаясь, говорю я и выхожу следом за ней из ванной. — До скорого.

— Пока!

— Мяу. — Дымок — старый кот Ханы, мяукая, просится на руки и трётся о мои ноги.

— Ах ты, мелкий террорист, из-за тебя я однажды споткнусь и упаду.

Поднимаю кота на руки, трусь носом о его голову и забираю его с собой в спальню. Быстро натягиваю огромную майку и забираюсь в постель. Дымок присоединяется ко мне и довольно урчит, пока я погружаюсь в сон.

Дзинь-дзинь!

Я просыпаюсь и очумело оглядываю комнату. Есть два вида короткого сна: первый — когда просыпаешься отдохнувшая и посвежевшая, и второй — когда просыпаешься, а во рту сухо, щека в слюне, и не совсем понятно, сколько времени ты проспала.

Этот сон был из последних.

В дверь продолжают настойчиво звонить, так что я отбрасываю одеяло и топаю из спальни, даже не озаботившись тем, чтобы надеть какие-нибудь лосины.

На самом деле я не собираюсь открывать дверь. Скорей всего, это какой-нибудь коммивояжёр. Нам явно пора купить на дверь знак «Торговым агентам не беспокоить». Я как раз пересекаю гостиную, чтобы посмотреть в глазок, и тут Дымок бросается мне под ноги, я спотыкаюсь и снова шлёпаюсь на задницу.

Ударяю о пол кулаками и ору:

— Да какого чёрта?!

Задница болит, голова болит, сердце болит, будь оно всё проклято!

Уткнувшись головой в руки, борюсь с подступающими слезами. Я так расстроена. Ну почему у меня не получается быть грациозной? Почему я такая конченая недотёпа?

Дверь отворяется, голыми ногами я ощущаю поток холодного воздуха, после чего она закрывается, и сильные руки неожиданно поднимают меня с пола.

— Что случилось, любовь моя? У тебя всё хорошо?

Я смотрю снизу вверх в обеспокоенные ярко-зелёные глаза и с унижением чувствую, как по моей щеке скатывается слезинка.

— Нет, не хорошо, — шепчу я.

Джейкоб опускается на диван и прижимает меня к груди, усадив к себе на колени.

— Тебя кто-то ударил? — Его глаза шарят по моему лицу, а голос внезапно становится твёрдым как сталь. Он поднимает руку, чтобы прикоснуться к моей щеке, но я уклоняюсь. — Кто бы это ни сделал, я его убью.

— Ударилась о дверь, — смущённо отвечаю я. — Не нужно никого убивать.

— Милая, поговори со мной. Что случилось?

— Что ты здесь делаешь?

— Не всё сразу. Сначала расскажи мне, что случилось. — Он проводит костяшками пальцев по моей повреждённой щеке.

— У меня был ужасный день. Дети шумели и плохо себя вели. Не хотели слушать. Один из них вышел из себя и сбросил на пол мой горшок с цветком. Я не вписалась в дверь и вот — полюбуйся. — Показываю на щёку. — А когда села в машину, сдох аккумулятор, и мне пришлось ждать техпомощь, поскольку к тому времени почти все разъехались по домам, а ещё я безумно по тебе скучаю, будто ненормальная, и, наверно, только что напугала тебя до усрачки, ведь каждый знает, что сказать нечто такое, когда отношения ещё даже не начались, означает зарубить их на корню.