— Вы неплохо знаете мою дочь, Радклифф, — начал он.

— Мисс Эллиот, — очаровательная леди, — осторожно сказал Джослин.

— Вы ее уже достаточно хорошо знаете, — повторил Эллиот.

Джослин настороженно взглянул на Эллиота. Не раз настойчивые и сердобольные папаши пытались заставить его жениться на своих дочерях. Джослин чувствовал себя спокойно и не нарушал воцарившегося молчания. Он еще не был готов связать себя обременительными узами брака, даже с Лайзой.

Эллиот наконец прервал молчание:

— В той мере, в какой я могу рассчитывать на вашу откровенность, милорд, я осмеливаюсь спросить вас о ваших дальнейших планах.

Джослин протянул руку к столику и налил себе немного виски.

— В настоящее время у меня нет абсолютно никаких планов.

К удивлению Джослина, Эллиот лишь молча кивнул головой.

— Я ожидал именно такого ответа, — сказал Эллиот. — Я хорошо знаю вашу репутацию, милорд.

— Вы знающий человек, Эллиот.

— Более знающий, чем вы можете себе представить, — загадочно ответил Эллиот. Он выпустил большую струю дыма и стал наблюдать, как она медленно приближалась к Джослину. — Могу ли я быть с вами полностью откровенным?

Джослин отхлебнул глоток виски.

— Это будет в высшей степени интересно.

Эллиот некоторое время молча пыхтел сигарой и внимательно наблюдал за клубами дыма. Затем он посмотрел на своего гостя. Джослину стало не по себе от этого взгляда, так как он почувствовал в нем хватку матерого ростовщика, мастера всяческих сделок и твердолобого торговца.

— Вы играете с моей дочерью, — неожиданно резко сказал Эллиот. — Я полагаю, что вам следует сделать окончательный выбор.

Обычные повадки необычного мелкого купца, подумал Джослин. Этот негодяй бросил свою дочь на прилавок, как какой-нибудь кусок говяжьей печени. Боже мой, ему не следует ни в коем случае поддаваться на уговоры этого мясника-нувориша.

— Ваше предположение ошибочно, — вежливо сказал Джослин. — Мисс Эллиот вполне взрослая и самостоятельная леди. Она хорошо знает, чего хочет в жизни. — Джослин мило улыбнулся Эллиоту. — По крайней мере, она сама мне так сказала.

Он ожидал, что Эллиот потеряет самообладание и заорет на него. Но вместо этого старик молча кивнул головой, как будто соглашаясь с его доводами. Прежде чем ответить Джослину, он молча пожевал кончик сигары.

— Вы мне нравитесь, Радклифф, — сказал он наконец. — У вас есть мужество. Далеко не каждый человек может выжить в тех условиях, в которых удалось выжить вам. Война, все эти дикари в Америке. — Эллиот поймал взгляд Джослина и пристально посмотрел ему в глаза:

— И многое другое.

Джослин спокойно отнесся к словам собеседника. Этот старикашка вознамерился угрожать ему. Но это его ошибка. Этот негодяй не может поразить его финансовыми средствами, да и не из тех он людей, кого можно легко запугать. Было бы лучше, если бы этот Эллиот отдавал себе отчет в том, что ему бесполезно тягаться с Джослином. Джослин слегка приподнял брови и сделал еще один глоток виски. Пусть Эллиот поднимает свои ставки в этой игре.

— Ну хорошо, — проворчал Эллиот. — Я подумал, что мне следует дать вам выход из положения, но вы оказались довольно упрямым осленком. В таком случае я немного открою свои карты. Но лишь немного, так как то, что я обнаружил, требует величайшей деликатности. Поэтому я лишь ограничусь упоминанием недавно услышанного мною факта, что вы и ваш дядя весьма обожали друг друга в свое время.

В кабинете наступила мертвая тишина. Джослин все еще осознавал, что смотрит на Эллиота, но вдруг почувствовал, что он окружен мертвой пустотой — холодной, липкой и удушливой. Он ожидал услышать что угодно, но только не это.

— Возможно, «обожали», — это не совсем правильное слово. Точнее сказать, ваш дядя обожал вас. Я так понимаю, что вы не отвечали ему взаимностью. Сколько вам было лет?

— Четырнадцать, — тихо сказал Джослин каким-то совершенно чужим голосом, — тонким и слабым.

Он поставил свой бокал на столик и молил Бога, чтобы не потерять выдержки.

— У вас из этого ничего не выйдет, старый хрен. Мне наплевать на то, что вы можете кому-то рассказать это.

Эллиот захихикал, и Джослин удивленно уставился на него.

— Я знал, что вы мужественный человек, — продолжал Эллиот. — Черт меня побери, если я не восхищаюсь вашей смелостью. Однако если эта новость станет известной всем, вам будет весьма неуютно. Подумайте о своей юной сестре, о своей матери.

Эллиот замолчал и затянулся сигарой. Джослин тоже молчал. Он лихорадочно обдумывал все возможные способы выйти из этого положения. Он смотрел на огонь в камине и слышал, как потрескивают дрова. Эллиот продолжал посасывать сигару, и этот звук напомнил Джослину об Эйле. Он закрыл глаза. Это было первое движение, которое он себе позволил, после того как его собеседник прервал разговор. «Джорджиана, дорогая, капризная маленькая Джорджиана… А мать?» Он не мог допустить, чтобы они пережили этот позор. Джослин открыл глаза и встретил на себе пытливый взгляд старика Эллиота.

— Тебе мат, мой мальчик.

— Она знает об этом?

— Элизабет Мод? — спросил Эллиот. — Конечно же, нет. Я никогда не обсуждаю подобные дела с женщиной, и вы это хорошо знаете, милорд. Но для этого требуется ваше согласие. Церемония бракосочетания назначена на завтра.

Джослин залпом выпил виски. Он постепенно выходил из состояния шока и чувствовал, что его охватывает такая ярость, которую он раньше никогда не испытывал. Единственное, что его утешало, так это то, что Лайза непричастна к низости своего отца.

— Клянусь Богом, вы задумали это очень давно.

Эллиот покачал своей сигарой.

— Нет, не очень давно. Всего лишь несколько недель назад. Ну а теперь я готов выслушать вас, мой дорогой.

Джослин низко наклонил голову, стараясь найти в себе силы, чтобы заговорить, но так и не сказал ни слова.

— Ну ладно, в таком случае вы можете переговорить с моей дочерью, — сказал Эллиот, переждав некоторое время, и встал с кресла. — Я немедленно пришлю ее сюда. Будьте покладистым. Это в ваших интересах. Мне бы очень не хотелось рассказывать моей дорогой девочке о нашем маленьком разговоре.

— Убирайтесь отсюда, — вдруг с тихой яростью проговорил Джослин, — пока я не прихлопнул вас, вместо того чтобы заплатить вам вашу цену, сукин вы… Убирайтесь вон!

Когда Эллиот вышел из кабинета, Джослин налил себе еще виски и залпом осушил весь бокал. Ему стало дурно при одной только мысли о том, что Джорджиана узнает обо всем. Он громко выругался, вскочил с кресла и швырнул бокал в камин. Бокал ударился в каменную стенку и со звоном разлетелся на куски. Мелкие кристаллики хрусталя разлетелись во все стороны, а один из них впился ему в щеку. Джослин смахнул рукой осколок, не обращая внимания на рану.

Он молча уставился в камин, не видя его. Облокотившись на каминную доску, он всеми силами старался сохранить контроль над собой. Но его руки дрожали от гнева и возмущения. Он понимал, что не может допустить, чтобы Лайза увидела его в таком состоянии. Закрыв лицо руками, он попытался восстановить дыхание и отбросить от себя весь ужас воспоминаний.

Он уже давно научился избавляться от мерзких мыслей и воспоминаний о прошлом. Вот и сейчас он вел себя как хирург, отсекающий мертвые ткани от живого тела. В конце концов ему удалось загнать все свои мерзкие мысли глубоко в подсознание — в самые темные и мрачные его уголки. К тому моменту, когда раздался стук в дверь, он уже снова был в порядке, — спокойным, невозмутимым и хладнокровным.

Поворачиваясь к двери, чтобы поприветствовать Лайзу, Джослин уже сумел убедить себя в том, что выполняет роль добровольного поклонника, твердо решившего сделать окончательный выбор.

Лайза медленно направилась к нему, а он в это время внимательно рассматривал ее шелковое платье, колыхавшееся от ее мягкой и грациозной походки. Было такое впечатление, как будто он слышит далекую музыку очаровательной флейты. Через секунду она уже была в его объятиях, и он ощутил до боли знакомый запах лимона.