Но он и не думал откровенничать. Не отпуская меня, он потянулся за своим бокалом и допил вино, а потом вздохнул и мечтательно сказал:

— Сейчас бы покурить, но так лень вставать, и хочется чувствовать тебя, как сейчас и прижимать к себе, — после чего продолжая одной рукой прижимать мои бёдра к себе, другой рукой заставил меня чуть больше корпусом отклониться назад и стал водить пальцами по груди. — Ладно, потом покурю. Есть и более привлекательные вещи под рукой.

И только я опять с досадой собралась подумать, что он снова уходит от ответа, как Клим неожиданно спросил:

— А что, для полноты ощущений тебе обязательно знать про меня больше? Разве это как-то может повлиять на то, что мы испытываем, когда вместе и занимаемся сексом?

«Вот он, мой шанс! Главное, теперь не спугнуть его!» — торжествующе подумала я, а вслух непринуждённо сказала:

— Думаю, может. Наверное, я бы тебе больше доверяла и сама была бы более открыта с тобой. Меня вот, например, немного озаботило высказывание, что твоё слово в банке закон. И немного странно заниматься сексом с человеком, о котором я вообще ничего не знаю, кроме имени и фамилии. Вот сколько тебе лет?

— Двадцать восемь, — ответил он, глядя мне на грудь и продолжая ласкать её.

— А где ты родился?

— Далеко отсюда, — сказал он, и я только собралась выразить недовольство уклончивым ответом, как он добавил: — В Испании. В городе, название которого тебе ничего не скажет и который находится на берегу Атлантического океана.

— В Испании? — изумлённо переспросила я и как будто впервые по-настоящему увидела Клима. — Хм, а ты ведь реально подходишь под тип испанца… Кожа смуглая, волосы чёрные… и страсти в тебе хоть отбавляй.

— Спасибо, — он улыбнулся. — Только вот прожил я там недолго. Родителей направили работать тогда ещё в СССР, который правда, вскоре после нашего переезда развалился. Но работы в дипломатических представительствах только прибавилось и мы остались.

— Так твои родители дипломаты?

— Отец — да, а мать — переводчица. Она в совершенстве владела пятью языками. И научила меня, а проживание в среде русскоговорящих дало мне возможность говорить без акцента.

— Ух ты, — в очередной раз воскликнула я. — А как же твоё имя? Клим ведь русское…

— Вообще-то, Климент древнеримское имя. Одних вон пап Римских с этим именем было аж четырнадцать. А по-испански моё имя звучит Клементе. Здесь же я привык к русской версии Клим.

— Но отчество-то у тебя русское! И фамилия какая-то не испанская, — недоверчиво произнесла я.

— Отчество у меня адаптированное под русский язык. Юрий — это славянская версия имени Георгий, что в свою очередь на испанском звучит как Жорж или Жорже, — терпеливо пояснил Клим. — А фамилия у меня очень даже испанская. Вильяр, между прочим распространённая в Испании фамилия, да и в названиях местностей тоже. Там куча муниципалитетов. Аркас-дель-Вильяр, Вильяр-де-Баррио, Вильяр-де-Торре, Вильяр-дель-Кампо, Эль-Вильяр-де-Арнедо…

— Всё-всё, я поняла! — с улыбкой перебила я и с восхищением стала рассматривать Клима. — Хм, так значит, я провожу свой досуг со жгучим и страстным испанцем?.. Ммм… Это даже как-то возбуждает…

— И я всегда готов поддерживать в тебе это возбуждение, — вкрадчиво сказал Клим и двинул бедрами мне навстречу. — Чувствуешь? Я всё ещё хочу тебя…

— Чувствую, — я кивнула, но сейчас больше волновала его готовность рассказывать о себе и я спросила: — Получается, повзрослев, ты решил остаться здесь? Родители до сих пор работают в каком-нибудь посольстве?

— Нет. Родители погибли в авиакатастрофе, когда мне было девятнадцать, — отрывисто ответил он. — А остался здесь я по нескольким причинам, — на этих словах его взгляд стал колючим, но он быстро взял себя в руки, и снова двинув бёдрами, лукаво добавил: — Может, пока оставим разговоры и займёмся делами, которые приносят больше удовольствия? Поднимись-ка и повернись ко мне спиной. Теперь я бы хотел придать энергичность нашим водным процедурам.

«Ладно, придётся отложить разговор. Не отстанет ведь, пока не получит желаемое», — поняла я и сделала, как он просит. «Попозже ещё обязательно вернусь к этой теме и обязательно узнаю, кто же он такой. Прогресс уже налицо. Клим начал рассказывать о себе, а это уже радует… Ох, а это ещё больше радует!» — почувствовав, как он рывком вошёл в меня, я зажмурилась, забыв обо всех разговорах и застонала, когда он стал умело ласкать меня ещё и пальцами…

Однако к разговору мы вернулись не так быстро, как я рассчитывала. После ванны мы долго плескались в душе, помогая смыть друг другу соль и пену, и только когда решили перекусить, я снова нашла повод для продолжения разговора.

Выкладывая на тарелку мясную нарезку и глядя на то, как Клим ставит на стол банку с оливками и достаёт сыр, я спросила:

— Оливки с родины? Не тянет туда уехать?

— Не тянет, — ответил он. — Да и возможности пока нет уехать. Здесь дел хватает.

— Каких дел? — я затаила дыхание, чувствуя, что сейчас могу получить ответы на вопросы, которые волнуют.

— Разных, — туманно ответил он и, достав оливку, поднёс её к моим губам. — Попробуй, нравится этот сорт? Я люблю солоноватые, и поэтому покупаю всегда только одну марку. Но судя по полкам в магазинах, она не особо пользуется спросом, поэтому может и тебе прийти не по вкусу.

— Вкусно, — съев оливку, быстро произнесла я и снова вернулась к вопросам: — Разных — в какой сфере?

— А как ты думаешь — в каких? — он улыбнулся. — Ведь мы оба в банке работаем.

— Но совсем на разных должностях. И ты, судя по всему, не только по кадрам специалист, да? — настырно продолжила я.

— Не только, — он кивнул, а потом взял кусочек ветчины и, положив его в рот, стал уж очень тщательно его пережёвывать.

«Нет, ну ты посмотри! Всё клещами приходится вытягивать. Но зря он думает, что я отступлю!» — меня уже начала злить скрытность Клима.

— А в какой области ты ещё специалист? — немного вызывающе спросила я.

— Во многих. Скажем так, я своего рода кризис-менеджер. Беру на себя работу, которая требует специфических знаний по поддержанию на плаву тех, кто очень важен для моих боссов. Анализирую их возможности, всячески помогаю развивать их и заставляю стремиться к большему, — он произнёс это как будто с отвращением и холодно, давая понять, что я задаю лишние вопросы.

— У нашего банка что, проблемы? — озабоченно поинтересовалась я. — Вроде ведь, наоборот. Сейчас число клиентов увеличилось. Или что, наши инвесторы недовольны положением дел? Но сейчас глупо требовать большего!

— А я и не требую. Могу даже сказать, что в этот раз положение дел меня более чем устраивает, — он подмигнул мне.

— Хм, тогда получается, что ты скоро уедешь? — предположила я и ощутила, как сжалось сердце, потому что пока Клима отпускать не хотелось. Он не успел мне надоесть, и с ним было интересно и даже спокойно.

— Нет, уезжать я точно пока не собираюсь, — мягко заверил он. — И ещё поработаю здесь некоторое время… А что, ты бы не хотела меня пока отпускать? — он ласково улыбнулся и, обняв меня за талию, поцеловал в шею.

— Пока не хотела бы, — откровенно ответила я. — Ты мне интересен. Правда, бесит, что уж слишком скрытный. Это всё портит. Если так и дальше пойдёт, мне проще разорвать с тобой договорённости и забыть всё, чем мучиться от любопытства.

— И опять ты проявляешь свою категоричность. Я думал, что этот период мы уже прошли, — пробормотал Клим, а потом отошёл и сев за стол, деловито спросил: — Хорошо. Спрашивай, что хочешь знать. И надеюсь, после этого я по-прежнему буду тебе интересен.

— Ты мне интересен в другом плане, а вопросы — это желание узнать тебя чуть ближе, — миролюбиво произнесла я, чувствуя, что Клим злится и чтобы задобрить его больше, поставила все тарелки на стол, а потом села к нему на колени и осторожно поцеловала в губы, стараясь не растревожить свою ссадину.

— Тая, поверь, ты уже знаешь намного больше, чем все те, с кем я общался последние семь лет. Но если ты так ставишь вопрос и грозишь разорвать наши договорённости, я готов ответить, хотя это очень похоже на шантаж, а я такое не переношу и бешусь не меньше, чем ты от моего молчания, — сухо отозвался он, даже не сделав попытки обнять меня. — Я же не лезу с вопросами о твоей жизни.