— Это будет проблемой Эрика, — холодно произнёс мужчина.

— Не думаю, что только его, — осторожно вставил мужчина. — Её брату подписан смертный приговор, и если правда раскроется, она будет мстить всем и за его смерть, и за обман, в котором она жила долгие годы. И Эрик будет лишь первым, а потом пострадаем и мы…

— Ты считаешь Эрика настолько глупым, что он будет не в состоянии удержать в узде свою жену? — чеканя каждое слово, спросил мужчина.

— Нет, магистр! Нет! — поспешно воскликнул мужчина и, сжавшись от тона собеседника, затараторил: — Эрик один из лучших представителей нашего Ордена. Он достойная замена своему отцу и помощник вам! Но женитьба на Аделине — это огромная ошибка… Я смотрю далеко вперёд и волнуюсь даже не за настоящее, а за далёкое будущее! Сейчас Эрик увлечён девушкой и оберегает её от всего. Но дальше что? Невозможно всю жизнь её держать в клетке. Кто-нибудь однажды проболтается и последствия непредсказуемы! И хорошо, если к тому моменту Эрик потеряет интерес к ней. А если нет? Сможет он жёстко решить проблему? А если у них ещё и родятся дети? Что с ними потом делать? Они по праву рождения войдут в наш Орден и однажды тоже станут магистрами, ведь вы уже объявили Эрика своим преемником. И что, если к этому времени мы вынуждены будем избавиться от их матери, если она начнёт создавать проблемы? Простят ли они нам такое?

— Эрик справится и с этим, — властно ответил мужчина. — А точнее, не доведёт ситуацию до таких проблем.

— Но мы не можем точно этого знать! Вы должны запретить ему женитьбу! — выкрикнул мужчина и тут же об этом пожалел.

«Зря сказал! Необходимо держать себя в руках, иначе хозяин поймёт, что я не просто так всё это говорю», — пронеслось у него в мыслях, и он смиренно опустил голову и пробормотал:

— Простите. Не сдержался. Но я лишь переживаю за Орден и будущее…

— Будущее своей дочери, — презрительно перебил светловолосый, а потом вкрадчиво добавил: — Ведь именно поэтому ты так себя ведёшь. Я знаю о твоих планах, которые ты лелеял не один год, что сможешь выдать свою дочь за Эрика и таким образом повысить свой статус. Но тебе ведь никто и ничего не обещал. И я не собираюсь давить на своего племянника. Он выбрал себе жену и я слова ему не скажу против, потому что верю ему и уважаю его выбор, каков бы он ни был. А если в будущем потребуется радикально решать вопросы, я лично позабочусь о проблемах, если девушка и дальше будет вызывать в моём племяннике чувства. Организовать несчастный случай — пятиминутное дело. А теперь пошёл вон отсюда и не попадайся мне сегодня на глаза.

— Ещё раз простите, магистр, что побеспокоил вас, — подобострастно пролепетал мужчина и, развернувшись, быстро вышел из комнаты, а оказавшись в коридоре, шумно выдохнул.

«Ещё легко отделался. Хозяин мог и наказать. Особенно за мысли о дочери… Значит, меня до сих пор продолжают проверять. Проклятые провидицы! Вечно в голову влезут и копаются там!» — мужчина начал злиться, продолжая при этом одновременно испытывать и страх, и облегчение.

Но его мысли уже перестали занимать меня и, встряхнув головой и закрыв глаза, чтобы избавиться от видения мужчины, я задумалась об узнанном. «Хм, выходит этот Эрик реально испытывает чувства к Адель?.. Судя по услышанному — да… И это меняет всё. Только пока непонятно в какую сторону», — подумала я, не зная, как относиться к узнанному. «Но ещё интереснее тот, которого называли магистром, и что Эрик его племянник и будущий преемник. Выходит, парень не просто какой-то боец на побегушках у Милирийцев, а значимая фигура… Что там говорилось? Что дети Адель могут войти в Орден по праву рождения и сами стать магистрами? Интересно, а это очень высокая должность у них?.. Вот бы узнать иерархию Милирийцев! Нужно будет обязательно с Климом обо всём этом поговорить», — решила я. «А сейчас пришла пора за Олегом понаблюдать».

Однако с куратором ничего не вышло. Как я ни старалась, но ни одного голоса из той какофонии, что раздавалась в голове, вычленить не получилось, а потолок мерцал лишь разными цветами, без всяких силуэтов в глубине.

«Значит, нет никого в окружении Олега с таким же типом крови, как у меня. А если и есть, то в ближайшие дни этот человек о нём не будет думать. Ведь я же до сих пор не знаю свой предел в видениях», — с сожалением констатировала я и, вздохнув, решила сосредоточиться на объектах для Ордена. «Но, в принципе, и полученные сведения об Эрике очень ценны!».

Снова закрыв глаза, я принялась в памяти восстанавливать образ горничной, боясь, чтобы не забыть её неприметную внешность, пока занимаюсь журналистом и уже через пять минут отрывисто произнесла вслух:

— Настроилась на женщину… Она вытирает пыль в какой-то комнате…

Горничная на самом деле усердно полировала какое-то трюмо, но, судя по мыслям, была далека от работы. «Да за что же это?! Восемнадцать, а уже беременна! И от кого?! Этот Славик совсем не пара моей дочери! Он же безалаберный… Мало того, что живёт в общежитии, так ещё и работает обыкновенным водителем автобуса!.. Что мою дочь с ним ждёт? Да ничего хорошего! Будет всю жизнь перебиваться на копеечную зарплату… Мы же с отцом не вечные, помогать им не всегда сможем. Но как её теперь отговорить? И беременна ведь… Аборт уговорить сделать? Нет! Вдруг потом не сможет родить… Ох, горе-горе… Придётся их женить… А это расходы на свадьбу и, конечно же, с нашего кошелька. И куда новоиспечённые молодожёны потом пойдут жить? В общежитие к Славику? Нет! Дочь ведь беременна, какое общежитие?! Тогда к нам? Денег-то у них на аренду квартиры нет, а мы не можем столько им давать», — расстроенно думала женщина, привычными движениями продолжая натирать мебель.

— Не знаю, на что вы рассчитывали, когда просили посмотреть за горничной, но боюсь, в ближайшие недели, а то и месяцы, её будет волновать только одно — беременность её восемнадцатилетней дочери и будущий зять, который переедет к ним и которого она уже не любит, — громко сказала я. — Только это для неё важно сейчас. И все мысли только вокруг этого. Она даже не думает, в какую комнату дальше пойдёт, и что будет готовить на обед или ужин. То есть, работа и работодатель её совсем не интересуют. Но могу всё же ещё послушать.

«Не представляю, как это Григорий ещё всё воспримет. Вернётся из командировки, а я тут его огорошу с дочерью и зятем… Ещё один лишний рот в нашу семью. И это я ещё молчу про ребёнка, на которого тоже понадобятся деньги… Надрываешься тут днями на работе, спину гнёшь, угождаешь хозяевам, и вместо того, чтобы дома отдохнуть, должна буду смотреть, как мелькает перед глазами зятёк», — мысли женщины становились всё мрачнее.

— Нет, бесполезно. Кроме озвученного, женщину больше ничего не интересует, — произнесла я и закрыла глаза, сбрасывая видение, а затем стала представлять рыжеволосого журналиста.

Постепенно из сонма голосов проявился один, а ещё спустя минуту я увидела журналиста. Он сидел на подоконнике, в каком-то кабинете, и смотрел на светловолосого парня, который сейчас бегал туда-сюда по помещению.

«Идиот. Чему радуется? Влез в дерьмо по уши, а такое ощущение, что купается в ванне из чистого золота с молодильной водой», — презрительно думал мой объект, но на лице его эмоции не отражались. А его знакомый тем временем, размахивая руками, возбуждённо произнёс:

— Отвечаю, это сенсация!

— Хотя бы намекни, на какую тему, — вставил рыжеволосый.

— Прости, позже всё узнаешь. Сейчас не могу сказать… Но ты реально прозреешь от того, что потом узнаешь! Это будет нечто! Реальная бомба! Она разнесёт всё!

— Смотри, чтобы и тебя не разнесло этой бомбой, — сухо ответил он, а про себя подумал: «Не доверяет… Ну и чёрт с ним!».

— О материале не знает пока никто, ведь кое-какие сведения ещё не собраны, чтобы ударить уже окончательно и мощно. Нужно встретиться с ещё одним человеком и только после этого я положу всё редактору на стол и расскажу и тебе. Но ты прав — я должен сейчас вести себя аккуратно. Поэтому я и здесь! Хочу попросить твоей помощи, — лихорадочно продолжил светловолосый.