Алли нахмурилась.

- И все же, должно быть, она тебе нравится, раз ты так торопишься.

Хадсон несколькими быстрыми шагами приблизился к ней.

- Напротив, Алессандра, я тороплюсь, потому что умираю от желания сорвать с тебя немногочисленную одежду и оттрахать прямо на этой барной стойке, пока ты не начнешь умолять меня остановиться, - его взгляд прожигал ее насквозь. - И поверь мне, учитывая, насколько я уже тверд, мне хватит безумия сделать это.

Она вспыхнула, грудь ее вздымалась от прерывистых вздохов.

- Так что выбираешь, Алессандра - барную стойку или поездку домой?

- Поездка домой, прекрасный вариант, - ее голос был едва слышен, и ему определенно недоставало решительности.

- Пойду возьму ключи.

***

Хадсон стиснул руль Астон Мартина, пытаясь распознать чувство, бурлившее в груди. Все его тело вибрировало, чем дальше он уезжал от дома Алли, тем сильнее напрягался.

Она четко обозначила свои чувства по этому вопросу, поэтому он отбросил в сторону всепоглощающую жажду. Но когда сегодня вечером он сказал, что хочет трахнуть ее, это было чистой правдой, и отрицание этого никак не помогало и не облегчало его нужды. Не охладило его мотор и не приглушило назойливые мысли. Почему, черт подери, она просто случайно зашла к нему? Незнание его не устраивало, а вести машину в том направлении, куда он теперь ехал, казалось оскорблением чего-то чистого, чего-то значимого, чего-то, в чем он нуждался.

Светофор сменился зеленым, и с рефлексами гонщика он нажал на газ. DB9 пробудился, рыча на полосе дороги, когда Хадсон вырулил на поворот на следующей скорости. Свет был все еще зеленым, горящая стрелка дорожного знака подсказала ему, что делать. С возросшей решимостью он вывернул руль и выполнил резкий разворот налево. DB9 набрал скорость и вскоре роскошный автомобиль вновь слился с дорогой. Пролетая через перекресток и заворачивая за угол по направлению к Астору, Хадсон понял, что готов ломиться напролом, возможно, убивать, все что угодно, лишь бы направляться туда. В этот раз, несмотря на десятикратно возросшее чувство собственного идиотизма из-за преследования женщины, он собирался получить ответы.

Глава 11

Хадсон крепко стиснул руку в кулак и заколотил в дверь. Он подождал секунд десять, затем заколотил снова. Обычно он не устраивал сцен, но внезапно понял, что сейчас ему плевать, и с головой нырнул в Идиотсвилль.

Как раз тогда, когда он собирался снести эту чертову дверь с петель, она открылась.

- Что-то ты долго, - ни капли веселья не прозвучало в его голосе.

Алессандра уставилась на него с недоверием и замешательством.

- Я была в душе.

Хадсон встал в дверном проеме. Прямо сейчас он чувствовал себя не магнатом или миллиардером, которого знал весь остальной мир, а мужчиной, который исчерпал все запасы контроля. Он окинул ее взглядом с головы до ног, и под его опаляющим взглядом она потуже запахнула халат.

- Зачем ты пришла ко мне домой? - потребовал он.

Алли выпрямилась.

- Разве ты не должен сейчас быть с длинноногой брюнеткой?

- Отменил. А теперь отвечай на вопрос.

- Я... - она колебалась.

- Скажи мне.

- Я не знаю, - она крепче вцепилась в шелковый халат, сминая ткань.

- Хрень полная. Ты знаешь. Ты не можешь перестать думать обо мне, - Хадсон шагнул вперед, одной рукой упираясь в дверной косяк. - Мне это известно потому, что я не могу перестать думать о тебе.

- Не...

- Всякий раз, закрывая глаза, я вижу тебя, чувствую твои губы на своих, и это просто сводит меня нахрен с ума...

Она вскинула руку.

- Хадсон, пожалуйста, прекрати.

- А потом ты заявляешься ко мне в пентхаус. И теперь, зная, что ты голая под этим халатиком...

- Ты не можешь говорить мне такие вещи.

- На самом деле ты не имеешь этого в виду, - его глаза бегло глянули на ее напрягшиеся соски, выступающие под тонкой тканью, умоляющие об его внимании. - Думаю, тебя это заводит.

- Наглости тебе не занимать.

- Серьезно? Готов поспорить, что если сорву этот халатик и коснусь тебя между ног, то обнаружу, что ты влажная, - его взгляд потемнел, а голос понизился до интимного вызова. - Хочешь, докажу?

Челюсть Алли отвисла.

- Тебе лучше уйти.

Когда она попыталась закрыть дверь, ладонь Хадсона хлопнула по дереву.

- Не уйду, пока ты не признаешь, что я прав.

- Так вот в чем дело? В твоей правоте?

- Нет, хоть я и прав, - его взгляд стал решительным. - Дорога вымощена непростыми правдами, Алессандра, а не отрицаниями.

- И ты думаешь, что это я здесь отрицаю?

Его взгляд оставался жестким и непреклонным.

- Я знаю это. Но хрена с два я снова позволю себя оттолкнуть.

- Неважно, что я чувствую, - ее голос повысился на тон. - Слишком поздно для нас, Хадсон.

- Черта с два, - его грудь расширилась, когда он раздраженно вздохнул. Ему нужно было найти подход к девушке, которой она когда-то была, к девушке, которая все еще была там, под слоями социального статуса.

- Проклятье, Алли. Просто признай, что чувствуешь то же самое.

- Признать что? Что я не переставала думать о тебе с того самого момента, как повернулась и увидела тебя на том мероприятии? Что я не могу перестать раз за разом представлять то, что случилось в твоем офисе? Или о том, как часть меня разочарована, что ты не трахнул меня на той барной стойке? Или ты, Хадсон, хочешь, чтоб я признала, что, несмотря на все эти годы, я все так же хочу тебя?

- Да, я должен услышать это от тебя.

- Я хочу тебя, - ее ответ был едва различим, но он услышал ее ясно и четко.

Взгляд его блуждал по ее лицу.

- Скажи это снова.

- Я хочу тебя.

На секунду между ними повисла тишина, затем его рука сжалась в кулак в ее волосах, привлекая ее в поцелуе, и Алли застонала, сдаваясь. Губы ее были горячими, кожа раскраснелась румянцем и жизнью. Все ее тело источало жар и желание, которое он более чем желал удовлетворить.

- Когда я с тобой закончу, ты будешь выкрикивать эти слова, - Хадсон пинком закрыл дверь и одним стремительным движением прижал Алли к ближайшей стене, каждый дюйм ее тела идеально слился с его. Если и существовала точка возврата, он только что ее пересек. Им руководило желание столь сильное, столь дикое, что оно выжгло последние крупицы самоконтроля.

И когда нужда забрала поводья и завладела им, Хадсон нетерпеливо дернул поясок халата и сдернул атласную ткань с плеч Алли.

Господи Боже, она реально была охрененно голой. Изумительно голой.

Трудно было мыслить связно, когда перед ним обнажилось столько ее безупречной кожи. Все его природные инстинкты подсказывали ему поклоняться каждому дюйму ее тела, пока они оба не насытятся.

Его руки скользнули вниз по краям ее обнаженных грудей, задержавшись, чтобы большими пальцами погладить напряженные соски, затем опустились к талии и изгибу бедер; силуэт ее тела казался знакомым даже после стольких лет.

- Думал, что не переживу и пяти минут, не касаясь тебя, - он перестал пытаться скрыть то, как она на него влияла, или притворяться, что он как-то контролирует свою реакцию.

Алли стянула пиджак с его плеч. Хадсон сделал шаг назад и полностью снял его, сначала с одной руки, затем с другой, отбросив в сторону. Позади них с тумбочки свалилась настольная лампа, разбившись с громким хлопком. Как будто им было до этого дело.

Ее жадные пальцы сгребли его рубашку, выдергивая ткань из брюк. Алли принялась лихорадочно работать над пуговками, расстегивая одну за другой.

- Порви ее, - прорычал он.

Алли вздернула подбородок, чтобы встретиться с его напряженным взглядом. Она задыхалась, глаза светились безудержным желанием. Взявшись за ткань обеими руками, она разорвала ее одним резким рывком. Пуговицы разлетелись в стороны, отскакивая от стен и исчезая где-то на паркете.