– Правда, зачем вы напрасно его волнуете! – сделал замечание Грегор Абуш.

– Да подождите! – не позволил прервать себя Луис. – Мы не можем оставить господина Крюдешанка в неизвестности. Сейф не взломан!

– Что? – лицо банкира конвульсивно передернулось.

– Знал ли охранник шифр сейфа? – теперь уже сам Грегор Абуш задал вопрос.

– Знал, – тихо подтвердил Крюдешанк. – Множество раз я открывал сейф в его присутствии. Было бы просто глупо каждый раз отсылать его. Тем более, что ключи только у меня. Ни на миг не выпускаю их из рук.

– А когда заболеваете? – засомневался я.

– Я – и болезнь?! До сих пор благодаря милосердию божьему я и не знал, что это такое. За тридцать лет ни капли алкоголя, ни одной женщины. Попробуйте и вы так жить, не понадобится бывать у докторов… Но со вчерашнего дня я чувствую себя более дохлым, чем рыба в озере Понт.

Внезапно он вновь приподнялся.

– Что вы сказали, Луис? Сейф вовсе не взломан, а…

– Открыт. Спокойно открыт, господин Крюдешанк, – улыбнулся Луис. – Вашими ключами – единственными, раз нет дубликата!

Все, что произошло после этого, напоминало кошмарный сон, где отдельные кадры, то и дело сменяясь, наплывали друг на друга. Ионатан Крюдешанк со сдавленным криком выкатился из кровати, упал и, прежде чем мы успели ему помочь, снова вскочил. Подбежал к висящему на вешалке пиджаку, выхватил из секретного карманчика ключик и, сжав его в руке, бросился прочь.

Лишь спустя мгновение бросились мы за ним, так неожиданно все это было.

Когда мы пересекали кабинет с тяжелым дубовым столом, на котором стоял старомодный телефон, он уже был в гостиной.

Именно в этот миг и зазвонил телефон.

Грегор Абуш остановился. Я успел услышать, как он сказал: «Абуш слушает».

В это время Ионатан Крюдешанк, обогнув круглый стол в гостиной, опрокинув стоявший на пути усилитель, подскочил к небольшому шкафчику. На его поверхности были смонтированы многочисленные кнопки и рычажки звука и тембра, он был полностью схож с тем, что находился в спальне.

Ионатан Крюдешанк в лихорадочном волнении нажал одну из кнопок. Тотчас же на нас с Луисом обрушилась ошеломляюще громкая оргия звуков. В ней лишь с трудом можно было узнать композицию Себастьяна Баха, которую мы перед этим прослушали.

Из музыкальной библиотеки выбежал перепуганный слуга.

Он что–то крикнул, но мы с Луисом ничего не услышали. Зажав ладонями уши (лично я серьезно встревожился за свои барабанные перепонки), мы стояли на пороге.

Ионатан Крюдешанк, оттолкнув слугу, нажал вторую кнопку. Картина в тяжелой золоченой раме, изображавшая коленопреклоненного Иеремию Александера на берегу Синего озера, отъехав в сторону, открылась, как оконная рама. За ней в стене оказались стальные двери сейфа.

Ионатан Крюдешанк поднялся на цыпочки и потерял равновесие. Ключик выскользнул из сжимавшей его ладони. Бессильно опустившись на стоящее рядом кресло, Крюдешанк беспомощным жестом подозвал слугу.

Луис, продемонстрировав куда более быструю реакцию, чем я, выключил наконец–то ураганный звук.

– Повторите? – донесся из кабинета голос Грегора Абуша. – Что?… Виктор Вандейль?… Стопроцентно? Благодарю!

Грегор Абуш присоединился к нам в самый напряженный момент.

Слуга Крюдешанка вставил поднятый с пола ключик в микроскопическое отверстие. Первый поворот результата не дал.

Слуга обернулся к своему хозяину. Тот внятно пробормотал:

– Что возитесь? Быстрее, быстрее! Три раза влево, четвертый – в противоположном направлении.

Слуга выполнил указания, но безуспешно.

– Дайте сюда! – вызвался Луис и, отняв у слуги ключ, в мгновение ока отворил дверцы.

Небольшая стальная ниша оказалась абсолютно пустой. И в помине не было списков депозитов, с которыми банкир обещал нас познакомить.

– Ключи, где клю… – простонал Ионатан Крюдешанк.

Так и не выговорив предложение до конца, он медленно соскользнул с кресла на пол.

Слуга в страхе закричал.

– Ничего ужасного, это только обморок, – спокойно констатировал Грегор Абуш. – Отнесите на кровать, на всякий случай позвоните доктору Мэтьюзалу… Луис, помогите же!

Луис послушался, но, как показалось мне, не слишком охотно.

– Ну, как вам это нравится? – шепнул начальник полиции, когда мы остались одни.

– Исчезли ключи от банковского сейфа, не правда ли? – так же тихо спросил и я.

– Конечно, еще один сюрприз.

– Для меня – да, а для вас? Мне показалось, что вы не очень–то удивились.

– После телефонного разговора я поневоле ожидал чего–нибудь подобного. Не позвони сержант Александер, и я бы был обескуражен. А вот Луис…

– Луис? – прервал я его, ничего не понимая.

– Не заметили ли вы, куда он гнул, когда сказал, что преступникам не понадобилось взламывать сейф? По–моему, он знал, что ключи украдены.

– Есть ли у вас хоть малейшее предположение, кто это сделал?

– Более–менее определенно могу только сказать, когда это произошло: пока здесь гостил Ричард Бейдеван.

– Не исключено, что это дает ответ и на первый вопрос, – заметил я.

– Вполне возможно. Я только что созвонился с Албуброком. Оттуда поступили неопровержимые доказательства того, что Ричард Бейдеван в действительности Виктор Вандейль…

– Тот самый, что по заданию Винцента Басани вместе с Анжелой Големба?… – я невольно повысил голос.

– Тише! – оборвал меня Грегор Абуш. – Верно, тот самый, что десять лет назад занимался в Албуброке грязным шантажом. И, самое пикантное, ему отнюдь не составляло труда играть роль ревнивого мужа. Уже тогда он был женат на Анжеле, нынешней Tee Кильсеймур.

14

На улицу я вышел совершенно ошалевшим. Только теперь я смог понять, хотя бы в общих чертах, драматические эпизоды фильма, которые фиксировала сама жизнь на мрачноватом фоне Александрии.

Перед глазами мелькали кадр за кадром.

Грегор Абуш с ухмылкой вытаскивает Альберта Герштейна из–за двери ванной.

В спальню Теи вламывается Ричард Бейдеван. Грязный поток ругательств и град ударов.

Грегор Абуш отталкивает режиссера.

Он падает, вскакивает, пытается наброситься на Альберта.

Я спешу Альберту на помощь.

Кулак Ричарда Бейдевана отбрасывает меня.

И тогда Tea что–то тихо говорит. Казалось бы, незначительные слова:

– Ричард, я тебя предупреждаю!

Ричард Бейдеван съеживается, словно получив пощечину, пошатываясь, уходит.

Кто–то звонит в дверь.

Сержант Александер вводит Дэрти.

Тот подбегает к Альберту.

– Где…

Дэрти сразу же умолкает. Кажется, он лишь теперь видит нас. Чуть приглушенным, но по–прежнему возбужденным голосом он спрашивает:

– Где вы были, Альберт? Я звонил повсюду! Звонил домой! Звонил сюда! Хорошо, что я наконец сообразил позвонить в банк. Когда узнал, у меня волосы встали дыбом… Это что–то неслыханное.

– Хватит! Сумеете выложить все в полицейском управлении! – резко указывает ему сержант Александер.

– Если вы позволите обменяться нам несколькими словами с глазу на глаз, – униженно канючит Дэрти, вытирая вспотевшее, покрасневшее лицо ладонью. Он тяжело дышит и, если судить по поведению, вряд ли способен оценить реальное положение вещей.

– С глазу на глаз? Значит, у вас есть какие–то секреты? – насмешливо спрашивает Грегор Абуш, внимательно наблюдая за побледневшим Альбертом Герштейном.

– Отнюдь нет… Только я… – беспомощно лепечет Дэрти, стараясь перехватить взгляд Герштейна.

Вошедший сержант Александер что–то шепчет начальнику полиции. Грегор Абуш улыбается, поворачивается к Дэрти.

– Хорошо, но не дольше минуты. Музыкальный салон в вашем распоряжении. Там вам никто не помешает.

– Разумно ли это? – спросил я.

– У меня есть свой расчет. – И Грегор Абуш отводит глаза.

У дома стоят две патрульные машины. В одной из них сидят Ричард Бейдеван и Tea Кильсеймур. На одном сиденье, но почти спиной друг к другу.

Спустя минуту полицейские выводят Дэрти и Альберта. Их сажают во вторую машину. Так же, как и первая парочка, оба они делают вид, что не видят друг друга.